Айламазьян А.М. Движение и становление личности. / Aylamazyan A.M. (2017). Movement and personality development.

Aylamazyan A.M. (2017). Movement and personality development. National Psychological Journal. 2, 73-84. / Айламазьян А.М. Движение и становление личности. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 2(26). – С. 73-84.

В психологии деятельности и, в це­лом, в отечественной психоло­гии большое внимание уделено роли движения в происхождении и раз­витии психики (Сеченов, 1952; Ухтом­ский, 1952). В фундаментальной работе А.Н. Леонтьева раскрывается связь меж­ду уровнями психического отражения и формами движений, присущих живым организмам. Переход к движению и активному перемещению в пространстве вызвал к жизни, сделал необходимым появление психического отражения, ориентирующего на расстоянии в свой­ствах окружающей среды и предметов, ее заполняющих (Леонтьев, 1981).

Предметное действие как единство моторных, когнитивных и эмоциональ­ных компонентов становится темой ис­следования многих работ, выполненных в рамках деятельной школы психологии (Гордеева, Зинченко, 1982). Особое вни­мание уделяется роли движения в становлении образа при раскрытии активной природы психического отражения (Лог­виненко, 1987; Столин, 1976; Смирнов, 1985). Моторные звенья в работе сенсор­ного аппарата в процессе восприятия из­учаются и описываются в исследовани­ях, посвященных микродвижениям глаза, формированию звуковысотного слуха и др. (Гиппенрейтер, 1978).

Само движение тоже является предме­том исследования. Прежде всего, изуча­ется становление высших, произволь­ных форм движения, формулируются представления о двигательной деятельности, двигательной задаче (Запорожец, 1986а). В работах, выполненных под руководством А.В. Запорожца, изучается опосредствованный характер движения человека: способность подчинить дви­жение приказу, словесной инструкции, а также принятой на себя роли.

Изменение психологической струк­туры движения при постановке раз­личных по психологическому смыслу и значению для субъекта задач демон­стрируется в обширном классическом исследовании восстановления движе­ний руки после ранения, проведенном в годы Великой Отечественной войны группой психологов под руковод­ством А.Н. Леонтьева и А.В. Запорожца (Леонтьев, Запорожец, 1945). В данный коллектив входили П.Я. Гальперин, Т.О. Гиневская, В.С. Мерлин и др. Их исследования убедительно показали, как изме­нение смысла выполняемого движения и способа постановки задачи меня­ет характеристики самого движения – психологически движение становится иным при внешне схожей моторике (на­пример, подъем руки в плечевом суста­ве). Это приводит к изменению параме­тров движения, изменению его состава, эффективности, уровня осознанности и т.п. Хотелось бы подчеркнуть, что нео­сознаваемый и автоматический уровень выполнения движения возникает в связи с переходом к другому заданию, к друго­му смыслу движения для человека, вклю­чающему данное движение в какую-то значимую для него деятельность.

Авторами выделена также личностная установка, влияющая на процесс при­нятия субъектом двигательной задачи и опосредующая действие механизмов психологической регуляции движения. Она отражает и ситуативное отношение субъекта к выполняемой деятельности, и более широкий, личностный контекст отношений. Роль установки в регуляции деятельности и представление о ее ие­рархической уровневой структуре были сформулированы в работах А.Г. Асмоло­ва (Асмолов, 2002).

Другой путь становления движения, выполняемого на автоматическом, нео­сознаваемом уровне регуляции, описан в исследованиях формирования дви­гательных навыков. Становление но­вого движения проходит этапы от раз­вернутого действия с выделением и проговариванием отдельных опера­ций до постепенного сворачивания ориентировочных компонентов дейст­вия, исчезновения лишних движений и возникновения точного движения, ко­торое в значительной степени происходит автоматизировано (Боген, 1985; Гальперин, 2002). Особенное внимание уделялось раскрытию роли ориентиров­ки в становлении новых движений. Ка­чество и организация ориентировоч­ной деятельности влияли на степень обобщенности навыка, на способность к переносу его в другую ситуацию, спо­собность к его осознанию и т.п.

Обучение движению может проходить и путем подражания. На важность подра­жания в процессе усвоения нового опыта, в том числе двигательных образцов, ука­зывали А. Валлон, Р. Заззо, Л.С. Выготский (Валлон, 1956, 2001; Развитие ребенка, 1968; Выготский, 1982). В своих исследо­ваниях А.В. Запорожец затрагивает также тему подражания, отмечая, что оно обед­няет ориентировочную деятельность ре­бенка, настраивая его сразу на конечный результат (Запорожец, 1986а).

Большое влияние на подход к дви­жению в деятельностной школе психо­логии оказали работы Н.А. Бернштейна по физиологии активности (Бернштейн, 1947, 1966; Фейгенберг, 2004). Уникаль­ность концепции Н.А. Бернштейна со­стояла в том, что он преодолел отноше­ние к движению как к исполнительному акту, как к реакции мышечной системы на определенный сигнал. В самом движении Н.А. Бернштейн увидел сложную структуру, неотделимую от процессов психологического отражения – осу­ществление движения опосредовано по­строением и уточнением образа этого движения, образа самого субъекта (его схемы тела) и результатов движения в окружающей среде. Изучение движе­ний человека, их биодинамики позво­лило сформулировать представление о «живом движении», организующем его «образе потребного будущего», обеспе­чивающем воспроизведение движений механизма «текущей коррекции», в то время как само движение всегда вариа­тивно и является «повторением без по­вторения».

Несмотря на достигнутые результа­ты, проблематика движения, как фунда­ментальная и центральная в психологии, с определенного периода сходит «на нет». В теории деятельности движение скорее выступает в роли исполнитель­ного или операционального уровня осуществления деятельности, на первый план выходят процессы целеполагания, внутренних действий, мотивообразо­вания и смысловой динамики как само­довлеющие. Преодоление разрыва меж­ду психикой и движением, раскрытие их глубинной связи, единства, понимание движения как выражения жизни, в том числе духовного устремления человека, – все эти темы перестали быть актуальны­ми для исследований.

Такие области, как психология труда, эргономика, спортивная психология, где само движение человека является объек­том изучения, рассматривали его, пре­жде всего, как набор операций или би­одинамический процесс. Биомеханика Н.А. Бернштейна, сведенная в исследова­ниях спортивных движений к чисто фи­зиологическим описаниям и механиз­мам, стала терять свою психологическую составляющую. В последнее время актив­но развивается нейробиология и нейронауки в целом, что дало особый импульс изучению нейронных механизмов регу­ляции поведения. Исследованию движе­ния в этих контекстах также придается большое значение, особенно в связи с за­дачами конструирования искусственного интеллекта, робототехники, компьютер­ного моделирования, анимации.

Утрата психологического аспекта в изучении движения и преобладание механического или физиологического подходов возвращают к старой дихо­томии телесного и психического, идеального и материального. Идея «живого движения», неотделимого от задач пси­хологической ориентировки и преобра­зования окружающей среды, остается нереализованной, так же как нераскры­тыми остаются и механизмы формиро­вания психических структур, связанные с движением человека.

Для того, чтобы раскрыть роль дви­жения в становлении личности, необ­ходимо найти методологические и тео­ретические основания такого подхода, обосновать его правомерность. Мы исхо­дим из положения, что отношения меж­ду личностью и движением могут склады­ваться по-разному, соответственно, роль движения в формировании личности мо­жет меняться в зависимости, с одной сто­роны, от уровня, который оно занимает в иерархической структуре деятельнос­ти, а с другой – от самого вида движе­ния, его характера, организации, способа построения. Далеко не все формы дви­жения могут быть отнесены к «живому движению», есть и достаточно механиче­ские виды движения, личность человека как бы не участвует в них. Подчас мож­но наблюдать внутреннюю личностную оторванность человека от своей телесно­сти, от двигательных проявлений. Разрыв телесного и личностного имеет и куль­турно-историческую обусловленность, и причинность, может принимать форму отчуждения и дисморфофобий.

«Живое движение» осуществляется не только в пространстве веществен­ных характеристик окружающего мира, но и в пространстве отношений субъек­та к этому миру, к другим людям. В этом случае движение приобретает свойст­ва предметного действия и включается в культурный космос человеческой жиз­ни. В.П. Зинченко и С.Д. Смирнов отме­чали, что «живое движение» осуществляется субъектом в рамках собственного внутреннего субъективного простран­ства и времени, которое преобразу­ет физическое пространство и время движения. «Это то самое пространство и время данного движения, которое ре­ализуется действующим телом в специфических условиях. Это то самое про­странство и время, которое может, по нашему мнению, называться актуальным пространством и временем конкретно­го движения и в исполнении человеком приобретает свойства субъектности де­ятельности данного человека» (Зинчен­ко, Смирнов, 1983, С.113). Авторы от­мечают, что «наиболее существенным признаком, отличающим “живое” дви­жение от механического, является то, что оно представляет собой не только и не столько перемещение тела в про­странстве и времени, сколько овладение пространством и временем» (Зинченко, Смирнов, 1983, С.113).

Овладение пространством и вре­менем происходит, когда такая задача встает перед субъектом и приобретает личностный смысл. Определенным значением наделяется и окружающее чело­века физическое пространство, освое­ние которого предполагает наделение его этими смыслами. Так формируется «психологическое пространство» чело­века как пространство отношений к лю­дям и к миру. Простейший пример – это «круг», который становится кругом лю­дей и выражением общности, кругом культурного мира и местом безопасно­сти, образом космоса, местом соединения человека с этим космосом. Расшире­ние «психологического пространства» в движении – это преодоление страхов и ограничений, это расширение своих возможностей и наделение движения смыслом, это построение отношений с людьми и стремление к единению.

Исследование двигательной активно­сти, с точки зрения диагностики и фор­мирования личности, человека можно найти в целом ряде работ. Так, работа О.В. Протопоповой, выполненная под руководством Л.С. Выготского, посвяще­на описанию психомоторных типов, со­ответствующих личностным и характе­рологическим особенностям человека (Протопопова, 2002). Согласно предпо­ложению автора, в познотоническом компоненте моторики отражается от­ношение человека к миру, к окружаю­щей среде, к людям. Пластический рису­нок движений, выполненных ребенком самостоятельно на игровых музыкаль­но-двигательных занятиях, согласно на­блюдениям автора, несет на себе от­печаток его устойчивых отношений (личностных установок). Например, выраженный фронтальный акцент в движе­нии соответствует и желанию занять бо­лее устойчивое физическое положение, и стремлению привлечь к себе внима­ние, он отражает эгоцентрическую позицию личности. Наоборот, суженность движений свидетельствует о недоста­точном доверии к миру и плохих связях с ним, одновременно выражая целеу­стремленность, приверженность некоторым идеальным, оторванным от ре­альности целям. Отчасти наблюдения О.В. Протопоповой подтверждаются и нашими исследованиями, выполнен­ными на выборке взрослых испытуемых (Айламазьян, Князева, 2008).

Положение о познотонических ком­понентах двигательной активности как выражении смысловых или личностных установок развивается в работах А.В. За­порожца, А.Н. Леонтьева, А.Г. Асмолова, Е.И. Фейгенберг и др. (Запорожец, Леон­тьев, 1945; Запорожец, 1986а; Фейгенберг, Асмолов, 1994). Готовность к выполне­нию действия выражается в особой ак­тивации двигательного аппарата, в изменении мышечного тонуса. Отношение к выполняемому действию находит пря­мое отражение в состоянии моторики, в ее настроечных компонентах.

Описанные механизмы установочной регуляции носят непроизвольный ха­рактер, они напрямую связаны с эмоци­ональной оценкой ситуации субъектом. Однако по мере развития эмоциональ­ной сферы они могут становиться более опосредствованными, произвольными и включающими задачи смысловой ори­ентировки. Так, рассматривая процесс становления эмоциональной регуляции, А.В. Запорожец показывает, как механиз­мы энергетического обеспечения по­ведения, селекции и настройки, являю­щиеся частью эмоциональных реакций, постепенно включаются в эмоциональный образ, опережающий или предше­ствующий действию. Далее на их осно­ве возникает эмоционально-смысловая ориентировка субъекта (Запорожец, 1986б). Таким образом, роль позно-тони­ческих компонентов моторики в структу­ре личности меняется, меняется и отношение субъекта к своим непроизвольным двигательным проявлениям – оно стано­вится более активным, осознанным, «ин­струментальным».

Свой вклад в разработку проблемы движения внесли работы В.В. Лебедин­ского, посвященные изучению эмоцио­нальных нарушений и закономерностей формирования эмоциональной регуляции у детей в раннем дошкольном возра­сте. Концепция эмоционального разви­тия, разрабатываемая В.В. Лебединским совместно с сотрудниками, опирается на представления об уровневом строении эмоциональной регуляции и обобщает большой эмпирический материал клини­ческих наблюдений (Бардышевская, Ле­бединский, 2003). Уровневая модель эмо­циональной регуляции непосредственно связана с концепцией уровней построе­ния движения Н.А. Бернштейна. Способы эмоционального реагирования и регули­рования соотносятся с задачами регуля­ции движений на каждом из выделенных уровней.

Так, на первом уровне происходит не­дифференцированная оценка интенсив­ности средовых воздействий. Оценка ин­тенсивности входит в круг витальных задач, решаемых человеком с младенче­ского возраста. Она опережает все другие системы и как бы обеспечивает фон протекания жизнедеятельности. Выход воз­действия за допустимые границы вызыва­ет реакции в виде беспокойства, тревоги, страхов, агрессии. Как отмечают авторы, «многие исследователи прямо связывают особенности сензитивности с физиологи­ческим тонусом малыша. Так, чрезмерный физиологический тонус дает оживление архаических рефлексов и двигательных реакций вообще в ответ на действие ма­лейшего раздражителя, острую реакцию на боль, быстрый переход от сна к бодр­ствованию, особую чувствительность к со­циальным стимулам» (Бардышевская, Ле­бединский, 2003, С.19).

На втором уровне – уровне аффектив­ных стереотипов формируются аффек­тивные предпочтения: ребенок оцени­вает определенные стимулы, положения как приносящие удовлетворение и стремится к их воспроизведению и повто­рению. «Собственное тело и связанные с ним циклические процессы, в том чи­сле двигательные, находятся под по­стоянным аффективным контролем. С одной стороны, ребенок стремится к повторению приносящих удовольствие движений и действий. С другой стороны, сама регулярность циклических процес­сов вызывает состояние комфорта, а любой сбой в ритме – отрицательные эмо­ции. Отсюда особое удовольствие при выполнении ритмически организован­ных действий (в том числе игровых, танцевальных, спортивных движений, кото­рые включают в себя разные виды шага, бега, прыжков, поворотов, раскачиваний, взмахов руками и ногами и пр.), опыт ко­торых необходим для развития физиче­ского Я ребенка» (Бардышевская, Лебе­динский, 2003, С.29). Остальные не менее важные уровни эмоциональной регуля­ции это – уровень аффективной экспан­сии, уровень базальной аффективной коммуникации и уровень символических регуляций.

Особенность подхода В.В. Лебедин­ского с коллегами состоит в том, что в нем рассматривается, прежде всего, психорегулирующая функция эмоций, их активная, преобразующая и контролирующая роль в поведении (Барды­шевская, Лебединский, 2003; Николь­ская, 2008). Кроме того, он обеспечивает прослеживание связи между механиз­мом регуляции эмоций и механизмами регуляции движений человека. Авторы также выделяют двигательный компо­нент эмоциональных реакций и отмеча­ют, что «исполнительное звено эмоцио­нальной регуляции обладает небольшим набором внешних форм активности: это различные виды изобразительных движений (мимика, экспрессивные движения конечностей и тела), тембр и громкость голоса. Основной же вклад исполнительского звена – участие в ре­гуляции тонической стороны психической деятельности» (Бардышевская, Ле­бединский, 2003, С.14).

Все вышесказанное позволяет пред­положить, что настроечные компонен­ты движения, подготавливающие че­ловека, его тело, мышечный аппарат к совершению определенных действий, связаны с его эмоциональными реакци­ями. Они выражаются не столько в специфических экспрессивных движениях, сколько во влиянии на состояние нерв­но-мышечного аппарата, определяя его энергетические возможности, способ­ность осуществлять то или иное дви­жение, его пластичность, скоордини­рованность разных движений. Гибкая регуляция тонуса различных мышц, дей­ствующих одновременно и последова­тельно при выполнении движений, по­стоянная сменяемость этих напряжений и расслаблений, их тонкая согласован­ность являются условиями реализации предметных действий и жизнедеятель­ности человека в целом. Характер движе­ний отражает состояние двигательной системы человека, а, значит, и свойства его эмоциональной регуляции.

Гибкость и текучесть тонических из­менений, с одной стороны, и способ­ность длительно сохранять в мобилиза­ции определенные мышцы, способность к длительному напряжению, необходимо­му для достижения поставленной цели, с другой стороны, в совокупности создают моторную основу деятельности человека. Такие параметры, как легкость перехода от бодрствования ко сну и, наоборот, от сна к бодрствованию, чередование раз­личных фаз движения и их распределе­ние во времени, остановка движения при необходимости и выдерживание паузы, включение в ситуацию действия, энер­гичность двигательной активности, спо­собность сохранять определенную направленность поведения и распределять нагрузку во времени так же, как и удержи­вать определенную позу, свидетельствуют о качестве этой регуляции, о сформиро­ванности деятельности.

Наше предположение состоит в том, что овладение тоническим уровнем управления моторикой лежит в основе становления эмоциональной регуляции, а овладение своей позой является важным этапом и механизмом формирова­ния личности человека. Рассмотрим эти вопросы подробнее.

Первый вопрос касается специфики тонической регуляции движений у чело­века. Регуляция на этом уровне встреча­ется и у животных, более того, это самый древний способ управления движением – в концепции Н.А. Бернштейна он на­зывается палеокинетическим. Ученый предположил, что каждый уровень регу­ляции обеспечивает определенный класс движений: более древние уровни осу­ществляют движения, которые становят­ся фоновыми для вышележащих уровней (филогенетически более поздних). Так, уровень мышечного тонуса (уровень А) «обеспечивает всем мышцам тела тонус, т.е. фоновое напряжение, на основе ко­торого более высокие уровни могут ри­совать узоры выводимых ими быстрых, ловких или силовых движений. Кроме того, уровень А участвует в координации движений», а также «управляет возбу­димостью не только мышц, но и спин­но-мозговых клеток» (Фейгенберг, 2004, С.120). К фоновым уровням относят и управление ритмическими движени­ями, требующими чередования работы мышц сгибателей и разгибателей, а также локомоциями – перемещениями в про­странстве. В работах Н.А. Бернштейна мы не находим указаний на специфику рабо­ты данных уровней регуляции движения­ми человека. По его мнению, эти уровни работают непроизвольно и не часто ста­новятся ведущими. Особенно это касает­ся уровня А, который чрезвычайно редко самостоятельно управляет движением человека. Возникают ли такие ситуации или периоды в жизни человека, когда задача управления тоническим компонентом моторики выходит на первый план, ста­новится целеобразующей или смыслоо­бразующей?

Мы предполагаем, что познотони­ческая регуляция моторики у человека носит качественно иной характер, чем у животных, и связано это с тем, что пе­ред человеком встает задача овладения своей позой, произвольного удержания тела в той или иной позиции.

Наряду с непроизвольной регуляци­ей тонуса, у человека формируется про­извольная регуляция позы, необходи­мая для удержания тела в определенном положении при выполнении движений. Способ выполнения движения (в поло­жении лежа, сидя, стоя) является харак­теристикой жизнедеятельности челове­ка. Поддержание тела в определенном положении требует специальных усилий человека. Способность к регуляции позы в статике и движении формируется у ре­бенка в онтогенезе с помощью взросло­го, на основе культурно заданных ориен­тиров и образцов. «Различные позы и их вариации, будь то позы “стоя”, “сидя” или “лежа”, как и жесты, во многом зависят от культурного контекста … Поза может вы­ступить знаком уверенной или, напро­тив, настороженной установки личности в общении между людьми» (Фейгенберг, Асмолов, 2002, С.386). Особое место сре­ди двигательных задач занимает задача по поддержанию вертикального положения тела, требующая сложной коорди­нации, активности сознания, регуляции равновесия. На психологическую роль и физическую сложность поддержания тела в вертикальном положении, на зна­чение овладения позой и тонической ре­гуляцией тела для становления личности указывали многие отечественные и зару­бежные психологи и физиологи (П. Жане, А. Валлон, Э.А. Колидзей и др.).

П. Жане рассматривает личность с точки зрения той работы, которую про­делывает субъект по организации себя как целостности. «Наша личность, – пи­сал П. Жане, – внутренняя работа по формированию целостности и обособлен­ности сначала с материальной, а затем и с социальной точки зрения» (Жане, 2010, С.22). Первые проявления целост­ности возникают на телесном уровне. «Телесная личность» связывается данным автором с регуляцией движений, регуля­цией рефлексов и совокупностью кине­стетических ощущений. Важнейшими ре­гулятивными задачами, направленными на формирование целостности субъек­та, являются: поддержание позы, сочета­ние движения с исходной позой, поддер­жание направления движения. Приведем выдержку из опубликованных лекций П. Жане, посвященных психологии лич­ности. Рассуждения П. Жане касаются истоков личности, которые находятся на телесном уровне: «… мы организуем нашу внутреннюю среду, чтобы сохранять же­лаемую общую позу. Речь идет не просто об отдельных положениях, как говорил Боннье, а о целостной позе. Мы претен­дуем на то, чтобы сохранять положение стоя или сидя. Это гораздо сложнее, чем может показаться, поскольку все внутри нас, по идее, должно раскачиваться, па­дать из стороны в сторону и может нас опрокинуть. Мы регулируем все наши движения так, чтобы сохранять общее положение. Таким образом, кроме элементарных движений, простых рефлек­сов, есть еще кое-что: а именно, регуля­ция самих рефлексов кинестетическим чувством. Каждое наше движение регу­лируется так, чтобы оно могло учиты­вать предыдущую позу, длиться, несмотря на течения, приливы и отливы. И мы так­же обладаем общими регуляторами все­го тела – регуляторами равновесия. Вот в чем я вижу зародыш личности …» (Жане, 2010, С.54).

На особую роль психомоторики в развитии ребенка указывал А. Валлон (Валлон, 1956, 2001). Уникальность его концепции состоит в том, что развитие рассматривается им как процесс дифференциации различных типов поведе­ния из первоначального органического единства – «синкретической общитель­ности». На ранних этапах развития роль автоматизмов позы, тонической актив­ности особенно велика, и тоническая активность не отделена от активности клонической или собственно направ­ленных движений.

Рефлексы или автоматизмы позы впер­вые описаны Р. Магнусом и де Клейном. Они наблюдали координированные реф­лексы преддверия и мышц шеи у недо­ношенных и новорожденных младенцев. В дальнейшем реакции позы приобретают активный характер, являясь приспособлением к опоре при попытках выполнить определенное движение. Как пишет Р. За­ззо, «имеется реакция, приобретаемая уже в течение первых недель, которая заклю­чается в активном поднятии головы и сме­щении ее в стороны при помощи мышц затылка и шеи. Затем появляется целая серия дополнительных приспособлений, возникающих, благодаря контакту ребен­ка с опорой, при попытках принять поло­жение сидя, на четвереньках, при попыт­ках встать и, наконец, ходить. Различие между этими реакциями и теми рефлек­сами, которые наблюдались Р. Магнусом и де Клейном, заключается в том, что они уже не имеют пассивного характера и представляют собой активное вступле­ние во внешний мир» (Развитие ребенка, 1968, С.132).

Затем развитие моторной активности идет по двум направлениям, дифферен­цируясь, но впоследствии и интегриру­ясь, создавая новые формы поведения. По мнению А. Валлона, «первое направление развития моторики – развитие тонуса – представляет собой отправной пункт для аффективности и для синкретических аффективных процессов, связанных уже с общением. Второе направление разви­тия выражается в развитии сенсомотор­ных реакций. Здесь циркулярные реакции составляют основу для дальнейшего генеза понятия объекта и для репрезен­тации» (Развитие ребенка, 1968, С.137). Суть эволюции в дальнейшем состоит во взаимодействии этих аспектов активно­сти, преобразовании первоначальной не­дифференцированной общительности: «… когда происходит эта эволюция в аф­фективном плане, общительность стано­вится все более интеллектуальной, про­должая сохранять, тем не менее, свою аффективную, эмоциональную основу, что может быть обнаружено даже у взро­слого» (Развитие ребенка, 1968, С.138).

В концепции А. Валлона отметим следующие моменты и положения. Во-первых, моторное, двигательное и пси­хическое развитие рассматриваются в единстве. Моторная активность лежит в основе психической эволюции. Во-вто­рых, выделяются различные аспекты мо­торики и формы поведения. Тоническая активность играет важную роль и свя­зывается с аффективностью, общением и становлением самосознания (отде­лением «себя» в актах общения от «другого»). Наконец, речь идет об эволюции тонической активности, которая интел­лектуализируется и приобретает новые формы, вплоть до имитации поведения. А. Валлон подчеркивает, что регуляция положения тела является реакциями от­ношения, которые возникают вследствие присутствия «другого» в ситуациях взаи­модействия и общения.

В отечественной психологии мото­рика человека также рассматривается с нескольких сторон: выделяются как инструментальный, орудийный, так и познотонический компоненты. Так, О.В. Протопопова, а позднее А.В. Запо­рожец, подчеркивают, что познотони­ческий компонент моторики отражает отношение человека к тому, что он де­лает (к исполняемому действию), к другим людям, окружающей среде (Про­топопова, 2002; Запорожец, 1986б). По мнению О.В. Протопоповой, можно го­ворить о психомоторных типах, выража­ющих обобщенное отношение человека к миру: отношение открытости, инте­реса, доверия – отношение закрытости, недоверия, ухода, опасности; эгоцент­ризм, стремление подчинить себе окру­жающих – децентрация, учет интересов и позиций других людей; стремление к устойчивости, ригидность – стремле­ние к изменениям, пластичность, и т.п. Эти отношения непроизвольно выража­ются в тонических компонентах мото­рики, что приводит к характерным позам и таким способам выполнения движений, когда начинает доминировать тот или иной пространственный вектор движе­ния (Протопопова, 2002).

А.В. Запорожец подробно исследует роль установок в регуляции движений. Установка как готовность к действию имеет свои физиологические механиз­мы, что рассматривается и подробно ана­лизируется автором. Многоступенчатая система физиологической подготовки движения включает в себя механизмы мобилизации внутренних органов, при­званных энергетически обеспечить предстоящую работу, и механизмы при­ведения в состояние готовности или ак­тивного покоя тех нервных структур, которые включены в осуществление дви­гательного акта (Запорожец, 1986б).

Как указывает А.В. Запорожец, физи­ологическая природа такой готовности к действию может быть понята в свете общего учения об уровнях физиологи­ческого покоя Н.Е. Введенского и А.А. Ухтомского, а также более специальных ис­следований Л.А. Орбели, посвященных тоническим функциям нервной системы. «Возникающие при определенных усло­виях изменения тонуса нервной, а также мышечной системы создают те исходные функциональные состояния, на фоне ко­торых разворачиваются физические про­цессы, составляющие непосредственную основу поведения, внешней деятель­ности организма. Тонические процессы рефлекторны и при изменении специ­фической для них обстановочной или установочной сигнализации путем перераспределения тонуса возбуждения переключаются с одних нервных путей на другие …» (Запорожец, 1986б, С.190). У человека тоническая настройка на предстоящее действие может возникать не только непосредственно, но под вли­янием словесных раздражителей.

Обсуждая далее психологическое со­держание и функции установочной ре­гуляции, А.В. Запорожец приходит к вы­воду, что установка отражает отношение субъекта к объекту или объектные свой­ства в их отношении к возможности удовлетворения тех или иных потребно­стей субъекта. Он утверждает, что «пред­меты человеческой деятельности должны рассматриваться психологией в двоякого рода отношениях: в отношениях к дру­гим объектам и в отношениях к субъекту, к его жизненным потребностям и инте­ресам. Второй род отношений, личност­но-смысловых, и отражается в форме установки в отличие от предметно-тех­нических отношений, получающих отражение в форме навыков, а также различ­ных знаний о предметах» (Запорожец, 1986б, С.222). Поскольку, с другой сто­роны, установка является системой то­нических условных рефлексов, то можно рассматривать познотонические компо­ненты моторики как носители личност­но-смыслового содержания поведения. Как пишет А.В. Запорожец, «такими осо­быми, отличными от самого внешнего действия, материальными носителями смыслового содержания установки явля­ются … процессы внутренней моторики, система позиционно-тонических реф­лексов, с помощью которых осуществ­ляется внутренняя подготовка субъекта к предстоящему поведению» (Запорожец, 1986б, С.222).

Среди современных исследова­ний хочется выделить работы, в кото­рых раскрывается связь эмоциональ­ной регуляции, личностного развития и двигательной активности. Так, в цикле исследований В.В. Лебединского рас­сматриваются уровни эмоциональной регуляции, задачи каждого уровня, воз­можные нарушения в случае патологи­ческого развития (Бардышевская, Лебединский, 2003).

Следует отметить уникальное исследо­вание Э.А. Колидзея, посвященное изуче­нию двигательной деятельности ребенка как средства его психического развития и, прежде всего, личностно-смыслового развития (Колидзей, 2001). Автор описы­вает различные виды и способы осуществления движения в качестве определяю­щих характер его жизнедеятельности. Пространство двигательной активно­сти ребенка представляется как единст­во физического, социального и психо­логического пространства отношений. Каждый способ жизнедеятельности ребенка, предполагающий разные способы передвижения (лежа, сидя, ползая, стоя), ставит перед ним свои двигательные за­дачи, формирует свой психологический образ мира. Подчеркнем, что автор пы­тается раскрыть связь между способом осуществления движения, характером двигательной активности и особенностя­ми отношения ребенка к окружающему миру, окружающим людям, самому себе. По мере вставания, а затем овладения ходьбой и бегом, символическими фор­мами движения это отношение становит­ся все более активным, избирательным, выражающим интересы и потребности ребенка. Так, «на этапе сюжетных игр ребенок продолжает расширять свои связи с внешним миром путем все более мно­гообразного применения двигательных действий с вещами. Это “расширение” плавно переходит в соединение цепочек действий по канве сюжета или по логи­ке действования персонажей» (Колид­зей, 2001, С.81). Следующий этап разви­тия двигательной деятельности связан со способностью ребенка к выделению по­следовательности действий и обобщен­ных свойств пространства в виде схемы – модели. Такая способность позволяет объединять части действий с помощью названия и по ним строить схему дейст­вий. Именно на этой основе зарождается образ реального «я» как обобщенной са­мооценки своих действий. Старший до­школьник, по мнению автора, достигает стадии сознательного субъекта, что вы­ражается в осмысленном отношении к исполняемой двигательной деятельнос­ти. «Психологическое пространство дви­гательной деятельности сознательного субъекта характеризуется развитым смы­словым отношением к действительности. Ему доступно понять не только механи­ческие свойства движения, но и выделить мотивационные и социальные проявле­ния двигательной деятельности» (Колид­зей, 2001, С.88).

Подводя итоги проведенного анализа, отметим следующее. Многие исследова­тели, как в зарубежной, так и в отечест­венной психологии, указывают на особое место познотонического компонента моторики, позы в личностной регуляции. Речь идет о том, что поза человека отра­жает его личностные установки, систе­му отношений и, прежде всего, эмоцио­нальное отношение или эмоциональную оценку наличной ситуации, заинтересо­ванность в выполняемых действиях.

Сама поза отражает готовность к опре­деленной деятельности и выполняет дан­ную функцию при организации движе­ния. Механизм избирательной настройки нервно-мышечного аппарата действует рефлекторно, имеет физиологическую природу. На непроизвольный характер тонической регуляции движения ука­зывает целый ряд авторов, в том числе Н.А. Бернштейн. Основным показателем и психологическим знаком позы являет­ся ее направленность. Повернут ли че­ловек к объекту, приближается ли к нему или, наоборот, отворачивается, отодвига­ется, отходит – вот главные моменты, на которые обращает внимание А.В. Запоро­жец, О.В. Протопопова и другие авторы, пытаясь психологически интерпретиро­вать двигательное поведение человека. Эти компоненты позы могут иметь скры­тый характер, свидетельствуя о подлин­ных намерениях или отношениях субъек­та, выполняющего те или иные действия. Так, противоречивость позы может отра­жать внутреннее нежелание или несогла­сие человека с тем, что он делает. Имеют место попытки найти психологический смысл различной направленности дви­жения, выраженного в характерной позе: направление саггитали, горизонтали, ди­агонали. Наряду с указанным выше иссле­дованием О.В. Протопоповой, можно со­слаться и на работы теоретиков театра, в которых рассматриваются и описыва­ются законы выразительного движения, выразительного жеста (Бродецкий, 2000).

Нам представляется, что в указанных работах недостаточное внимание уде­ляется вопросу специфической тони­ческой регуляции движений у человека и ее отличия от тонической (позовой) регуляции движений у животных. Под­черкивая непроизвольный, рефлектор­ный, фоновый характер познотониче­ской активности, авторы оставляют за скобками проблему принципиального отличия действия данного уровня орга­низации движения у человека. В чем это отличие – вопрос остается открытым, несмотря на ряд особенностей, напри­мер, таких как способность к принятию соответствующей позы по словесно­му указу (А.В. Запорожец) или на осно­ве имитации (А. Валлон). Э.А. Колидзей особенно подчеркивает, что движение на определенных этапах можно рассматривать как деятельность, когда задача овладения движением становится смы­слообразующей, ведущей – овладение различными способами жизнедеятель­ности в положении лежа, сидя и стоя, различными способами передвижения в младенчестве и др.

Для того, чтобы раскрыть особенно­сти тонической активности человека, необходимо описать ее с точки зрения тех задач, которые она призвана ре­шать, учитывая физические и биомеха­нические условия выполнения движения человеком.

Базовая двигательная задача, требую­щая поддержания определенной позы, определенного положения, состоит в преодолении силы гравитации и в удер­жании равновесия в вертикальном положении. Не менее важным условием успешного управления двигательным ап­паратом является учет сил инерции и тре­ния. Создается впечатление, что стремле­ние к преодолению гравитации лежит в основании человеческой активности. В отличие от животных, двигательная ак­тивность человека развивается долго и постепенно, в течение всего детства. Ре­бенок овладевает разными способами движения, осуществления жизнедеятель­ности в положении лежа, ползая, вста­вая, перемещаясь стоя. Но и этим не ог­раничивается список возможных видов движения. Человек изобретает все новые способы и приемы перемещения: может ходить вверх ногами, с помощью различ­ных предметов, используя разнообраз­ные шаги. Он обладает индивидуальны­ми неповторимыми чертами, выполняя все эти движения, его походка уникальна, она служит отличительным знаком чело­века (часто более ярким, чем, скажем, те­лесные параметры, физические характе­ристики внешности). Способность узнать человека по походке или вспоминать его, обращаясь к образу походки, многократ­но описана в художественной и документальной литературе, обыграна в поэзии. А в хореографии и других пластических искусствах с помощью особенностей по­ходки и позы человека создается вырази­тельный «характер», образ персонажа.

Свобода, незаданность способов вы­полнения движения с одновременным стремлением к преодолению силы при­тяжения земли являются неотъемлемы­ми характеристиками двигательной ак­тивности человека. Попытка оторваться от земли, в идеале, взлететь – мечта, со­провождающая человека на протяжении истории. Что стоит за этим – вы­раженное на телесном уровне желание овладеть природными силами, расши­рить свои возможности, раздвинуть пре­делы доступного или более прагмати­ческая мотивация: поиск преимуществ в борьбе за выживание, за власть? Как бы ни оценивалось это стремление, можно констатировать, что оно лежит в основе двигательного развития человека, а, зна­чит, и психического развития ребенка.

Чтобы понять особенности, психо­логическую структуру познотониче­ской активности человека, необходимо рассмотреть биомеханические условия и физиологические механизмы регу­ляции позы. Обратимся к работе В.С. Гурфинкеля, Я.М. Коца и М.Л. Шика, в которой изложены результаты физи­ологического изучения вертикальной позы человека (Гурфинкель, Коц, Шик, 1965). Прежде всего, авторы подчерки­вают, что сохранение позы в биомехани­ческом плане является трудной задачей. «В настоящее время нелегко представить себе, как удается организму, если принять во внимание многозвенность скелета и соответственно необозримость мно­жества возможных поз, находить нуж­ную позу из самых различных исходных положений и сохранять ее при действии переменных внешних сил … Следователь­но, организм использует какой-то нетривиальный способ поиска и сохранения нужной позы» (Гурфинкель, Коц, Шик, 1965, С.5). Выводы, полученные автора­ми, имеют значение для психологическо­го изучения позы и ее роли в регуляции поведения.

Первый вывод, на который мы хоте­ли бы обратить внимание, касается роли врожденных механизмов в позной ак­тивности. Он опровергает сложившееся мнение о ведущей роли так называемых «рефлексов позы». В школе Р. Магнуса были описаны шейные и лабиринтные рефлексы, а также отдельные сегментные реакции, которые, по данным исследова­телей, можно наблюдать как у животных, так и у человека (Магнус, 1962). Одна­ко полученные в дальнейшем результа­ты показывают, что данные рефлексы у человека затормаживаются, и регуляция осуществляется с помощью других ме­ханизмов. Так, В.С. Гурфинкель с соавто­рами ссылается на целый ряд исследова­ний. М.Б. Кроль, Д.А. Марков, Н.Г. Кантор, изучая влияние поворотов головы на то­нус мускулатуры рук у здоровых людей, отмечают, что они не наблюдали при этом каких-либо двигательных проявле­ний (Гурфинкель, Коц, Шик, 1965). Одной из разновидностей описанных Р. Магну­сом локальных реакций является реакция опоры. Многочисленные работы клини­цистов показывают, что у здоровых лю­дей типичной положительной реакции опоры с напряжением мускулатуры всей конечности не наблюдается. Вывод ав­торов: «Таким образом, очень точные и убедительные экспериментальные дан­ные Р. Магнуса и его школы, полученные в основном на кроликах, кошках и соба­ках, не могут быть прямо использованы для объяснения механизмов регуляции вертикального положения тела человека» (Гурфинкель, Коц, Шик, 1965, С.223–224).

Специфика поддержания позы чело­веком состоит в ее динамическом ха­рактере – постоянная утрата равновесия или смещение центра тяжести сопрово­ждается восстановлением равновесия за счет работы многозвенного двигатель­ного аппарата. Стояние, таким образом, представляет собой колебательный про­цесс. Согласно нашим наблюдениям, пе­ремещение в пространстве также можно рассматривать как некую утрату равнове­сия – смещение центра тяжести вызыва­ет движение, одновременно позволяю­щее сохранить вертикальное положение тела. Многозвенность двигательного ап­парата создает возможность удерживать равновесие разными способами, в той или иной степени используя противопо­ставление, противодвижение.

Таким образом, в поддержании позы участвуют не только спинальные, но и центральные отделы нервной системы. Авторы предлагают говорить о многоу­ровневой системе управления и поддержания вертикального положения тела, сохранения равновесия. Многоуровневая система управления также обеспечивает­ся и сложной системой афферентации: зрительной, слуховой, кинестетической, вестибулярной. Особую роль в регуля­ции позы играет стопа, выполняя функ­ции органа восприятия, посылающе­го информацию о качестве и свойствах опоры, степени ее упругости, угле накло­на. Взаимодействие между уровнями ре­гуляции выглядит следующим образом: первая система подвергается непрерыв­ному контролю и воздействиям со сто­роны следующей, более высокой управ­ляющей системы. В систему I входит сегментарный аппарат спинного мозга, получающий афферентацию от мышеч­ных центров. Далее «суставные рецепто­ры, зрительный анализатор и вестибу­лярный аппарат входят в более высокую систему управления – систему II. Эта си­стема более инертна и менее чувстви­тельна. Непосредственного участия в быстротекущих реакциях равновесия она не принимает … Настройка сегментарно­го аппарата спинного мозга перед дви­жением, изменение собственной систе­мы взаимодействия спинальных центров – именно таким путем осуществляется процесс супраспинального управления двигательной активностью» (Гурфинкель, Коц, Шик, 1965, С.226).

В приведенном исследовании убеди­тельно показано, что поддержание вер­тикальной позы является достаточно сложным регуляционным процессом и требует постоянной активности нервно-мышечного аппарата. Тело человека в вертикальном положении находится в состоянии неустойчивого равновесия и для управления им требуется макси­мальное включение сознания субъекта, контролирующего движение.

Все сказанное позволяет сделать пред­положение, что движение в вертикаль­ной позе, как и акт вставания у человека, требует произвольной активности или волевого усилия субъекта. Это особое усилие принципиально меняет структу­ру познотонического компонента моторики. Непроизвольная регуляция тонуса и соответствующие условно-рефлектор­ные механизмы опосредствуются наме­рением и дополнительным мотивацион­ным стимулированием.

К культурным средствам овладения вертикальной позой можно отнести различные приспособления для вста­вания и ходьбы, определенные приемы и техники обучения ходьбе, стоянию, сидению. Одежда, визуальный образ че­ловека прямостоящего, изображение и обозначение вертикали в окружаю­щем пространстве и пр. также относят­ся к культурным средствам организации двигательного поведения.

Выдвинутое представление о характе­ре познотонической активности челове­ка позволяет понять, какую роль данный компонент моторики играет в становле­нии личности, саморегуляции и какое значение он может иметь для диагно­стики и понимания базовых личностных структур. Овладение позой неустойчи­вого равновесия означает становление «я» человека и отражает этапы этого становления. Неслучайно в языке встреча­ются такие выражения, как «уметь дер­жать себя» или «не согнуться под грузом обстоятельств», предполагающие од­новременно и определенное двигатель­ное поведение, и характер отношений с окружающими, и способность к саморегуляции. В описаниях внутреннего со­стояния человека мы часто используем слова, указывающие на характер позы и ее вертикальной организации: «надлом», «слом», «натянут как струна», «подъем», «падение», «взлет», «опущенность», «при­давленность», «легкость», «тяжесть», «приподнятость», «возвышенность» и т.п. Эти слова очень точно подмечают то, как двигательная активность отражает эмо­циональное состояние человека, его во­левые качества, способность справляться с жизненными обстоятельствами, устрем­ленность к жизненным целям, идеалам, способность к волевому усилию, собран­ность, целостность личности, уровень ее активности и включенность в исполняе­мую деятельность.

Необходимо учитывать и когнитив­ный компонент, участвующий в регу­ляции вертикального положения тела. Успешное поддержание равновесия требует повышенного уровня бодрствования, участия пространственной ориентировки, сложных координаций движений в различных направлениях, уравновешивающих тело.

Особое значение для развития лич­ности познотонический компонент моторики приобретает в момент его становления, когда на ранних этапах онтогенеза происходит овладение вер­тикальной позой движения. Возможно, двигательная активность в раннем дет­стве может рассматриваться как ведущая деятельность, внутри которой склады­ваются основные психические новоо­бразования ребенка, в том числе осно­вы личности.

Другой период, когда познотони­ческая активность выходит на первый план, связан с овладением экспрессив­ным поведением, формированием уме­ния контролировать непроизвольные двигательные проявления эмоциональ­ных реакций, использовать культурные жесты. Это происходит и в дошкольном, и в подростковом возрасте.

Позднее осознание позы, уровня то­нуса может стать специальной задачей в рамках той или иной деятельности, в том числе в художественной практи­ке, актерском тренинге, экспрессивных психологических тренингах, на релак­сационных занятиях и т.п. Познотони­ческий компонент может стать основой эмоционально-смысловой ориентиров­ки человека, когда внутренняя «регистрация», фиксация кинестетических ощущений позволяет осознать испыты­ваемые человеком эмоции, понять свое отношение к тому или иному событию в жизни. Так, реакции собственного тела, тонкие изменения в состоянии мышеч­ного тонуса помогают созданию эмоционального образа и осознанию отноше­ний, смыслов.

Регуляция позы представляет собой сложную деятельность, в которой уча­ствуют как непроизвольные, так и про­извольные механизмы. Поза челове­ка отражает не отдельный компонент психической регуляции, а всю совокуп­ность психических структур. Так, зада­ча эмоциональной регуляции с неиз­бежностью встает при необходимости удержать равновесие в вертикальном положении. Неслучайно возникли такие выражения, как «психическое равновесие», «эмоциональное равновесие», «ду­шевное равновесие».

Способ, которым человек решает двигательную задачу поддержания вер­тикального положения тела, отражает определенную личностную стратегию или установку. Одни стратегии направ­лены на создание статического равно­весия (например, через минимизацию возмущающих воздействий, выводящих тело из состояния равновесия, или че­рез увеличение площади опоры).

Им противоположна стратегия, на­правленная на овладение стоянием и движением в состоянии динамическо­го равновесия. В последнем случае не­устойчивость не преодолевается, а используется для инициации движения, для его эффективной организации. Ди­намическое равновесие поддерживает­ся за счет увеличения степеней свободы различных частей тела и подвижности центра тяжести. Сила тяжести, вызыва­ющая падение, помогает перемещению тела в пространстве, бегу, прыжку, а про­тиводвижение – удержанию равновесия и вертикали.

Такой способ организации движения выражает собой сложную диалектиче­скую форму порядка и гармонии, опи­рающуюся на действующие природные силы, допускающую проявление «сти­хии» как на физическом, так и психоло­гическом уровнях. Подобная организа­ция движения и удержания равновесия невозможна без установки личности на открытость, спонтанность, развитие, до­верие, творчество.

Литература:

Айламазьян А.М., Князева Т.С. Связь моторики человека с его личностными характеристиками // Вопросы психологии. – № 2. – 2008. – С. 62–73.

Айламазьян А.М. Роль пластического образа в формировании идентичности личности: исторический аспект // Национальный психологический журнал. – 2015. – № 4(20). – С. 37–48. doi: 10.11621/npj.2015.0405

Асмолов А.Г. По ту сторону сознания: методологические проблемы неклассической психологии. – Москва: Смысл, 2002.

Бардышевская М.К., Лебединский В.В. Диагностика эмоциональных нарушений у детей. – Москва: УМК «Психология», 2003.

Бернштейн Н.А. О построении движений. – Москва: Медгиз, 1947.

Бернштейн Н.А. Очерки по физиологии движений и физиологии активности. – Москва: Медицина, 1966.

Боген М.М. Обучение двигательным действиям. – Москва: Физкультура и спорт, 1985.

Бродецкий А.Я. Внеречевое общение в жизни и искусстве: азбука молчания: учеб. пособие для творческих учеб. заведений. – Москва: ВЛАДОС, 2000.

Валлон А. От действия к мысли. Очерк сравнительной психологии / пер. с фр. Е.К. Андреевой, Ю.В. Жуковой, общ. ред., вступ. ст. А.Н. Леонтьева. – Москва: Изд-во иностранной литературы, 1956.

Валлон А. Психическое развитие ребенка / пер. с фр. Л.И. Анцыферовой. – Санкт-Петербург: Питер, 2001.

Выготский Л.С. Проблемы общей психологии // Л.С. Выготский Собрание сочинений. В 6 тт. Т. 2. / под ред. В.В. Давыдова. – Москва: Педагогика, 1982.

Гальперин П.Я. Лекции по психологии: учеб. пособие для студентов вузов. – Москва: Университет, Высшая школа, 2002.

Гиппенрейтер Ю.Б. Движения человеческого глаза. – Москва: МГУ, 1978.

Гордеева Н.Д., Зинченко В.П. Функциональная структура действия. – Москва: МГУ, 1982.

Гурфинкель В.С., Коц Я.М., Шик М.Л. Регуляция позы человека. – Москва: Наука, 1965.

Жане П. Психологическая эволюция личности / пер. с фр. Н.Ю. Федуниной. – Москва: Академический Проект, 2010.

Запорожец А.В. Развитие произвольных движений // А.В. Запорожец Избранные психологические труды. В 2 тт. Т. 2. – Москва: Педагогика, 1986а.

Запорожец А.В. К вопросу о генезисе, функции и структуре эмоциональных процессов у ребенка // Запорожец А.В. Избранные психологические труды. В 2-х тт. Т. 1. Психическое развитие ребенка. – Москва: Педагогика, 1986б. – С. 260–275.

Зинченко В.П., Смирнов С.Д. Методологические вопросы психологии. – Москва: МГУ, 1983.

Каминская Н.А., Айламазьян А.М. Исследования образа физического «Я» в различных психологических школах // Национальный психологический журнал. – 2015. – № 3(19). – С. 45–55. doi: 10.11621/npj.2015.0305

Колидзей Э.А. Двигательная деятельность ребенка в пространстве его отношений к действительности. – Балашов: Изд-во БГПИ, 2001.

Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. – Москва: Изд-во МГУ, 1981.

Леонтьев А.Н., Запорожец А.В. Восстановление движения. Психофизиологическое исследование восстановления функций руки после ранения. – Москва: Советская наука, 1945.

Логвиненко А.Д. Психология восприятия. – Москва: Педагогика, 1987.

Магнус Р. Установка тела. – Москва: Изд-во АН СССР, 1962.

Никольская О.С. Аффективная сфера как система смыслов, организующих сознание и поведение. – Москва: МГППУ, 2008.

Протопопова О.В. Моторика и психоортопедия // Психология аномального развития ребенка : хрестоматия. В 2 тт. Т. 2. / под ред. В.В. Лебединского, М.К. Бардышевской. – Москва : ЧеРо, Высшая школа, Изд-во МГУ, 2002. – С. 687–729.

Развитие ребенка / пер. с англ. М.С. Роговина; под ред. А.В. Запорожца и Л.А. Венгера. – Москва: Просвещение, 1968.

Сеченов И.М. Избранные произведения. – Москва: Наука, 1952.

Смирнов С.Д. Психология образа: проблема активности психического отражения. – Москва: Изд-во МГУ, 1985.

Столин В.В. Исследование порождения зрительного пространственного образа // Восприятие и деятельность / под ред. проф. А.Н. Леонтьева. – Москва: Изд-во МГУ, 1976. – С. 101–208.

Ухтомский А.А. Физиология двигательного аппарата // А.А. Ухтомский Собрание сочинений. В 5 тт. Т. 3. – Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1952.

Фейгенберг И.М. Николай Бернштейн: от рефлекса к модели будущего. – Москва: Смысл, 2004.

Фейгенберг Е.И., Асмолов А.Г. Культурно-историческая концепция и возможности использования невербальной коммуникации в восстановительном воспитании личности // Вопросы психологии. – № 6. – 1994. – С. 74–79.

En

Aylamazyan A.M. (2017). Movement and personality development. National Psychological Journal. 2, 73-84.

Ru

Айламазьян А.М. Движение и становление личности. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 2(26). – С. 73-84.

Keywords / Ключевые слова

movement / движение ; personality / личность ; self-regulation / саморегуляция ; psychomotorics / психомоторика ; motor types of personality / моторные типы личности ; installation / установки ; posture / поза ; tone / тонус ; balance / равновесие ; motion construction / построение движения ; Bernstein’s concept / концепция Н.А. Бернштейна

Abstract

The paper discusses the role of the movement in the process of shaping the personality, its importance as a mechanism for personality development is considered. The issue of the movement has always occupied a central place in Russian psychology. However, subsequently the movement began to be considered primarily as an executive action in human life. The role of movement in personality development can vary depending on the level it occupies in the hierarchical structure of activity, and also on the type of movement, its character, and the way it is constructed. Under certain conditions, the movement can express the attitude of the subject to the surrounding world and people.

Many foreign and Russian psychologists point to a special place of the postural tonic component of the motor movement, the posture in personal regulation. The posture reflects his/her personal attitudes, the system of relationships, and, above all, the emotional attitude or emotional assessment of the current situation, the interest in the actions performed. Mastering the tonic level of motor management is based on the emotional regulation, so the ability to regulate one’s own pose is an important stage in the personality development.

Posture tonic regulation of motor movements in humans reveals a qualitatively different character than in animals, this being due to the person’s facing the task of mastering his’her posture, arbitrary retention of the body in one or another position. Maintaining a vertical posture requires constant activity at an arbitrary and involuntary level of mental regulation. Mastering the posture of an unstable equilibrium presupposes the emergence of the «I» and is the last stage of the development. The way a person solves the motor task of maintaining the vertical position of the body reflects his/her specific personal strategy or attitude.

Аннотация

В статье обсуждается роль движения в процессе становления личности, рассматривается его значение как механизма формирования личности. Отмечается, что проблематика движения занимала центральное место в отечественной психологии. Однако впоследствии движение стало рассматриваться преимущественно как исполнительный акт при реализации деятельности. Роль движения в формировании личности может меняться в зависимости от уровня, которое оно занимает в иерархической структуре деятельности, а также от вида движения, его характера, способа построения. В определенных условиях движение может выражать отношение субъекта к окружающему миру, людям.

Многие зарубежные и отечественные психологи указывают на особое место позно-тонического компонента моторики, позы в личностной регуляции. Поза человека отражает его личностные установки, систему отношений, но, прежде всего, эмоциональное отношение или эмоциональную оценку наличной ситуации, заинтересованность в выполняемых действиях. Овладение тоническим уровнем управления моторикой лежит в основе становления эмоциональной регуляции, а достижение способности владения собственной позой является важным этапом формирования личности человека.

Позно-тоническая регуляция моторики у человека носит качественно иной характер, нежели у животных, это связано с тем, что перед человеком стоит задача овладения своей позой, произвольного удержания тела в той или иной позиции. Показано, что поддержание вертикальной позы требует постоянной активности на произвольном и непроизвольном уровне психической регуляции. Овладение позой неустойчивого равновесия означает становление «Я» человека и является последним этапом этого становления. Способ, которым человек решает двигательную задачу поддержания вертикального положения тела, отражает его определенную личностную стратегию или установку.

Author(s) / Автор(ы)

Aylamazyan, Aida M. / Айламазьян А.М.

Author Affiliation / Основное место работы автора

Lomonosov Moscow State University / Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова (МГУ)

Country / Страна

Russian Federation / Российская Федерация

Categories / Рубрикатор

Personality Psychology / Психология личности

Publication Type / Тип публикации

Journal article/ Журнальная статья

Source / Источник

National Psychological Journal / Национальный психологический журнал

Release Date / Год публикации

2015 - 2019 ; 2017

Pages / Страницы

73-84

DOI Number

10.11621/npj.2017.0208

Language / Язык публикации

Ru

Quotations / Авторские цитаты, отражающие содержание работы

…Уникальность концепции Н.А. Бернштейна состояла в том, что он преодолел отношение к движению как к исполнительному акту, как к реакции мышечной системы на определенный сигнал. В самом движении Н.А. Бернштейн увидел сложную структуру, неотделимую от процессов психологического отражения…

…Биомеханика Н.А. Бернштейна, сведенная в исследованиях спортивных движений к чисто физиологическим описаниям и механизмам, стала терять свою психологическую составляющую. В последнее время активно развивается нейробиология и нейронауки в целом, что дало особый импульс изучению нейронных механизмов регуляции поведения…

…Идея «живого движения», неотделимого от задач психологической ориентировки и преобразования окружающей среды, остается нереализованной, так же как нераскрытыми остаются и механизмы формирования психических структур, связанные с движением человека…

…Можно наблюдать внутреннюю личностную оторванность человека от своей телесности, от двигательных проявлений. Разрыв телесного и личностного имеет и культурно-историческую обусловленность и причинность, может принимать форму отчуждения и дисморфофобий…

…Настроечные компоненты движения, подготавливающие человека, его тело, мышечный аппарат к совершению определенных действий, связаны с его эмоциональными реакциями. Они выражаются не столько в специфических экспрессивных движениях, сколько во влиянии на состояние нервно- мышечного аппарата, определяя его энергетические возможности, способность осуществлять то или иное движение, его пластичность, скоординированность разных движений…

…Овладение тоническим уровнем управления моторикой лежит в основе становления эмоциональной регуляции, а овладение своей позой является важным этапом и механизмом формирования личности человека. Рассмотрим эти вопросы подробнее…

…Позно-тоническая регуляция моторики у человека носит качественно иной характер, чем у животных, и связано это с тем, что перед человеком встает задача овладения своей позой, произвольного удержания тела в той или иной позиции…

…Многие исследователи, как в зарубежной, так и в отечественной психологии, указывают на особое место позно-тонического компонента моторики, позы в личностной регуляции. Речь идет о том, что поза человека отражает его личностные установки, систему отношений и, прежде всего, эмоциональное отношение или эмоциональную оценку наличной ситуации, заинтересованность в выполняемых действиях…

…Для того, чтобы раскрыть особенности тонической активности человека, необходимо описать ее с точки зрения тех задач, которые она призвана решать, учитывая физические и биомеханические условия выполнения движения человеком…

…Овладение позой неустойчивого равновесия означает становление «я» человека и отражает этапы этого становления. Неслучайно в языке встречаются такие выражения, как «уметь держать себя» или «не согнуться под грузом обстоятельств», предполагающие одновременно и определенное двигательное поведение, и характер отношений с окружающими, и способность к саморегуляции…

There are new articles from the «Moscow University Psychology Bulletin»/ Новые статьи «Вестника Московского университета. Серия 14. Психология»

30.03.2015

We are glad to inform you that the new issue of the journal "Moscow University Psychology Bulletin" - 1, 2015 - was released. Carrent Issue: http://msupsyj.ru/en/articles/volumes/2015_1.php

Мы рады представить вам первый номер «Вестника Московского университета. Серия 14. Психология» за 2015 год. http://msupsyj.ru/articles/volumes/2015_1.php

There are new articles from the «National psychological journal»/ Новые статьи «Национального психологического журнала»

30.03.2015

We are glad to inform you that the new issue of the journal "National psychological journal" - 1(17), 2015 - was released. Carrent Issue: http://npsyj.ru/en/articles/volumes/17_2015.php

Мы рады представить вам первый номер «Национального психологического журнала» за 2015 год. http://npsyj.ru/articles/volumes/17_2015.php

About / О проекте New / Новое All material / Все материалы News / Новости Contacts / Контакты
© 2012 — 2017 Psychology. Online abstract digest of psychological sciences

/ ПСИХОЛОГИЯ. Реферативнй интернет-дайджест психологических наук