Каминский И.В., Веракса А.Н. Традиционные теории и современные взгляды на природу мысленного образа движения: применение в спортивной практике. /

Kaminsky I.V., Veraksa A.N. (2017). Conventional theories and modern views on the nature of the mental motor image used in sport. National Psychological Journal. 2, 16-25. / Каминский И.В., Веракса А.Н. Традиционные теории и современные взгляды на природу мысленного образа движения: применение в спортивной практике. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 2(26). – С. 16-25.

Мысленный образ движения ши­роко известен в спортивной подготовке как одно из средств, способствующих освоению и совер­шенствованию двигательного навыка. Для обозначения практики применения мысленного образа в этих целях в спе­циализированной литературе приняты термины «мысленная проработка» или «мысленная тренировка». Появление исследований, посвященных данной те­матике, существенно повлияло на наше понимание природы мысленного обра­за движения. В качестве традиционного объяснения механизмов, лежащих в ос­нове метода мысленной проработки, на­иболее известны две зачастую противопоставляемые друг другу теории.

Первая из них, получившая назва­ние психонейромышечной теории (Richardson, 1967), предполагает, что мысленное представление двигательно­го действия, как и его реальное выполнение, выражается в активности обес­печивающих его мышечных волокон, и различия между первым и вторым за­ключаются лишь в масштабах такой ак­тивности. При этом сходство двигательных компонентов дает такое же сходство возникающей на их фоне аф­ферентации, которая запускает цен­тральные механизмы корректировки моторной программы, что выражает­ся в повышении скоординированности предпринимаемых движений и возра­стании результативности соответству­ющего действия в целом. Согласно пси­хонейромышечной теории, чем ярче и реалистичнее мысленное представле­ние действия, тем более выраженными являются микросокращения соответ­ствующих ему мышц, возникающие на этом фоне, и тем активнее происходит совершенствование прорабатываемого двигательного навыка.

Вторая теория, названная теори­ей символического обучения (Sackett, 1934), признает мысленное представ­ление средством активного познания, постижения действия, относительно обособленного от механизмов его непо­средственного исполнения моторным звеном. Т.е. мысленный образ служит для произвольного построения плана действий, в котором фиксируется их порядок и обобщенные характеристи­ки, репрезентируемые индивидуально­му сознанию. Реализация же движения требует конвертации образа в мотор­ные команды, передаваемые посред­ством абстрактных нейронных кодов, не доступных сознанию. Вследствие это­го, образ выступает в роли связующе­го звена, осуществляющего двусторон­нее взаимодействие между процессами произвольного планирования потенци­альных поведенческих стратегий и их непосредственного воплощения за счет имеющихся двигательных ресурсов.

Развитие взглядов на природу мысленного образа движения

Несмотря на очевидное противоре­чие фундаментального понимания функ­циональной роли мысленного образа движения в двух традиционных теори­ях, в реальных условиях описанные механизмы могут взаимодополнять друг друга, охватывая разные грани одного и того же объективного явления (Savoyant, 1988). Так, на первых этапах двигатель­ного обучения основную роль будет иг­рать познавательная функция мысленно­го образа, но по мере роста мастерства на первый план выйдет нейромышечная обратная связь, обусловливающая эффек­тивность мысленной проработки на том этапе, когда дальнейшее развитие мотор­ного навыка по большей части обеспечи­вается процессами, протекающими при его фактическом выполнении.

Однако, если познавательная роль мысленного образа в двигательном обучении признается рядом извест­ных теорий развития моторного на­выка (например, Бернштейн, 1990), а также подтверждается наличием ког­нитивно-обусловленных механизмов его переноса (Olsson, 2008), то валид­ность психонейромышечной гипотезы взаимодействия образной и двигатель­ной сферы находится под вопросом. Так, если мысленная проработка обеспечи­вает совершенствование двигательно­го навыка за счет поступающей в ЦНС обратной связи от активных мышц, то характер их активации на фоне пред­ставленного движения должен быть полностью идентичен таковому на фоне движения реального. Например, при фактическом поднятии веса сгибани­ем локтевого сустава на электромиогра­фии (ЭМГ) выявляется характерная пе­ремежающаяся трехфазная активность мышц-антагонистов с первичным пи­ком в двухглавой мышце плеча, затем – в трехглавой и после – вновь в двухгла­вой (Slade et al., 2002). В соответствии с психонейромышечной теорией во вре­мя воображаемого поднятия веса тем же движением следует ожидать ЭМГ-актив­ность мышц руки аналогичной фазовой структуры. Однако исследования с проведением параллельного измерения би­оэлектрических потенциалов антагонистических мышечных групп плеча на фоне воображаемого поднятия груза не подтверждают данную гипотезу. В частности, Б.Д. Хейл (Hale, 1982) на­блюдал в этом случае одновременную ак­тивацию двухглавой и трехглавой мыш­цы. Дж.М. Слейд с коллегами (Slade et al., 2002) на основе 240 проб, снятых у 40 ис­пытуемых на фоне мысленного поднятия веса, смог выделить три различных ЭМГ- паттерна активности двухглавой мыш­цы и четыре паттерна активности трех­главой. Среди них превалировало (82,9% и 47,9% случаев, соответственно) возрастание активности над базовым уровнем без различимых пиков и фазового раз­деления. При наложении данных толь­ко в одной пробе из 240 удалось зафик­сировать на фоне мысленного сгибания руки искомую трехфазную ЭМГ-модель, вероятность выявления которой, как со­чли авторы, сводится к случайной. При этом количественный анализ данных по­казал, что двухглавая мышца плеча актив­нее трехглавой у 28 испытуемых из 40 (M = 1,69; SD = 1,04) во время реально­го выполнения действия, тогда как при мысленном движении – лишь у 5 испы­туемых из 40 (M = 0,67; SD = 2,01). Более того, согласно психонейромышечной те­ории эффективность мысленной прора­ботки движения тем выше, чем более вы­ражена на ее фоне микросократительная активность соответствующих мышц. Од­нако на практике никакой определенной зависимости между показателями ЭМГ и эффектом мысленной проработки вы­явлено не было и, более того, установлена эффективность мысленной проработки, на фоне которой отсутствуют значи­мые изменения на ЭМГ (Yue, Cole, 1992). К тому же, как показывает ряд исследо­ваний (например, Robin et al., 2007), спо­собность к созданию ярких реалистич­ных образов увеличивает эффективность мысленной проработки, но, согласно имеющимся данным, такая способность либо не состоит ни в какой зависимости с ЭМГ-активностью (Hale, 1982), либо, на­против, изменяется обратно пропорцио­нально ей (Jowdy, Harris, 1990).

Представленные исследования позво­ляют заключить, что мысленный образ движения стимулирует фактическую ак­тивность соответствующих мышц, од­нако она не должна рассматриваться как основополагающий механизм со­вершенствования двигательных умений посредством мысленной проработки. Альтернативное объяснение последне­го можно найти в ряде работ (Jeannerod, 1994), возрождающих прослеживающу­юся еще в трудах Декарта и Аристотеля идею, состоящую в понимании мыслен­ного образа как разворачивающего­ся на определенном уровне обработки информации нервной системой анало­га соответствующего образа восприя­тия. Из указанной феноменологической аналогии следует аналогия функциональная. Если на уровне высшей нервной деятельности за переживанием мы­сленного образа какого-либо события или действия стоят те же нейрофизио­логические процессы, что обеспечивают его фактическое восприятие, то эти про­цессы, вне зависимости от того, являют­ся ли они следствием реального воздей­ствия стимула на рецепторы или лишь намерения представить результаты та­кого воздействия мысленно, должны со­хранять характерные им свойства. Эти свойства проявляются в актуализации сопряженных с ними функциональных ответов, в том числе механизмов, ответственных за научение.

Наличие таких ответов, общих для реального и воображаемого действия, может рассматриваться в качестве под­тверждения настоящей теории. Среди них особое место отводится вегетатив­ным реакциям, поскольку они объектив­ны, просты и доступны для обнаружения и не могут быть вызваны произвольно. Так, при воображаемом поднятии веса наблюдается резкое возрастание часто­ты сердечных сокращений (ЧСС), часто­ты дыхательных движений (ЧДД) и пар­циального давления CO2 в выдыхаемом воздухе, подобно тому, как это происхо­дит на фоне реальной физической ак­тивности (Collet, Guillot, 2010). Отмечено, в случае последней такая функциональ­ная перестройка протекает чрезвычайно быстро: ЧСС изменяется по прошествии не более чем пяти ударов, а ЧДД – в пределах одного цикла после иници­ации физической работы (Adams et al., 1987). Поэтому считается, что мобилиза­ция вегетативных функций программи­руется заранее, т.е. имеет в своей основе центральный триггерный механизм и не может быть откликом на возрастающие энергетические требования на перифе­рии. Исследования показывают, что это же справедливо и для мысленного вос­произведения соответствующей активно­сти. Те факты, что вегетативные реакции, зафиксированные во время мысленной нагрузки, не сопровождаются метаболи­ческими изменениями в мышцах (Decety et al., 1993), и что соразмерный варьиру­ющей величине ожидаемого усилия фи­зиологический ответ обнаруживается на фоне полного паралича (Gandevia et al., 1993), подтверждают центральную лока­лизацию пускового механизма, модулирующего вегетативные функции, и его общность для реального и воображаемо­го действия.

Теория функциональной эквивалентности

М. Джиннерод (Jeannerod, 1994) счи­тает, что в случае с движением основу такой общности создают моторные ре­презентации, представляющие собой определенные паттерны активности головного мозга. Они возникают на ста­дии подготовки двигательного действия и, с одной стороны, кодируют необхо­димую для его исполнения информа­цию, включая временные рамки дейст­вия, налагаемые им силовые затраты, его двигательный состав, пространствен­ную конфигурацию и требуемый итоговый результат, а, с другой стороны, опосредуют соответствие между потребностью, инициирующей деятельность, и намеченным конечным продуктом последней. М. Джиннерод отмечает, что мысленный образ несет тот же спектр информации о движении, что и мотор­ная репрезентация, но, в отличие от нее, не влечет за собой реального выполнения полноценного двигательного действия. Так, кинематические параме­тры движения и его результат являются непосредственно представленным субъ­екту содержанием мысленного образа. О формировании образа с учетом ско­ростно-силовых характеристик движе­ния косвенно свидетельствуют рассмотренные выше исследования модуляции активности вегетативной нервной сис­темы на фоне воображаемой нагрузки (Collet, Guillot, 2010). В ряде экспери­ментов была показана также хронометрическая эквивалентность [1] мыслен­ного и фактического двигательных действий. Более того, исследования по­казали, что мысленный образ сохраняет эффект, вызываемый взаимодействием вышеуказанных параметров. В частно­сти, закон Фиттса, согласно которому продолжительность двигательного дей­ствия увеличивается с возрастанием его субъективной сложности, выполняется как для реальных, так и для мысленно воспроизводимых движений. Выполня­ется вне зависимости от того, обуслов­лена ли такая сложность повышенными требованиями задания к координации (Cerritelli et al., 2000) или к прилагаемо­му усилию (Papaxanthis et al., 2002).

Теория функциональной эквивалент­ности подтверждается многочислен­ными нейровизуализационными ис­следованиями (Sharma, Baron, 2013), показавшими вовлечение в процесс мы­сленного представления двигательного действия тех же мозговых структур, ко­торые активны при его реальном выпол­нении. Кроме того, клинические данные свидетельствуют о том, что перцептив­ные (Farah et al., 1992) и двигательные (Tomasino et al., 2005) расстройства центрального генеза аналогичным образом проявляются в отношении как реальной, так и воображаемой деятельности.

В то же время отмечается, что при не­способности к осуществлению опреде­ленных двигательных действий на фоне интактности мозговых структур, вовле­ченных в их программирование, в частности, при ампутации или деафферента­ции (Jeannerod et al., 1984) конечностей, при повреждениях спинного мозга (Decety, Boisson, 1990), субъекты форми­руют ясный образ намеченного действия, если перед ними стоит задача его выпол­нения. На основании этого М. Джинне­род (Jeannerod, 1994) предполагает, что мысленный образ движения есть про­дукт сознательного доступа к соответст­вующей моторной репрезентации, осоз­нание которой определяется временем, отведенным на подготовку предприни­маемого движения. В норме двигательное действие инициируется за доли секун­ды и подтверждающая его выполнение обратная связь деактивирует лежащую в его основе моторную репрезентацию еще до того, как она может быть осоз­нана. Но активность последней продле­вается, если подготовка движения предпринимается заблаговременно, а также если его выполнение или деактивирую­щая афферентация по какой-либо при­чине заблокированы. В этом случае под­сознательная моторная репрезентация трансформируется в осознаваемый мы­сленный образ соответствующего двигательного действия. Намеренно вызывая мысленное представление своих движе­ний, мы автоматически блокируем их вы­полнение, что открывает сознательный доступ к соответствующим моторным ре­презентациям. При этом, поскольку фак­тически движение не предпринимается, сигнализирующая о его полноценном выполнении обратная связь от перифе­рических рецепторов (проприоцепция) отсутствует, но центральные процессы по своей сути остаются аналогичными тем, что запускают реальную двигатель­ную активность (Jeannerod, 1994).

Мысленный образ движения является репрезентацией в сознании моторной программы, исполнение которой бло­кируется на определенном уровне ЦНС (Jeannerod, 1994). Возникающая же на его фоне микросократительная актив­ность мышц, регистрируемая с помо­щью ЭМГ (Hale, 1982; Jowdy, Harris, 1990; Slade et al., 2002), может рассматривать­ся как следствие неполного торможения влияний такой программы на исполни­тельные органы (Jeannerod, 1994). Примечательно, что гипотеза М. Джиннеро­да (Jeannerod, 1994) о деактивирующем воздействии на двигательный образ (как частный случай моторной репрезента­ции) поступающей от исполнительных органов специфичной ему обратной связи хорошо согласуется с данными Д.П. Джоуди и Д.В. Харрис (Jowdy, Harris, 1990). Они свидетельствуют об обратно пропорциональной зависимости между способностью к созданию реалистич­ного образа движения и выраженностью зафиксированной на его фоне ЭМГ-ак­тивности. С другой стороны, экспери­менты на обезьянах (Mellah et al., 1990) показали активацию части двигатель­ных единиц двуглавой мышцы плеча обученного животного в обозначенный специальным сигналом 3-секундный подготовительный период, предшеству­ющий команде о проведении сгибатель­ного движения руки, и их расслабление в момент начала движения. Данный фе­номен может являться следствием активности моторной репрезентации и нести функцию изменения физиоло­гического состояния мышцы с придани­ем ей дополнительной жесткости, что сокращает время последующей реакции и обеспечивает готовность к действию. Возможно, микросокращения мышц на фоне мысленного образа движения так­же обусловлены активностью данного подготовительного процесса. Однако ввиду глубокого залегания соответству­ющих мышечных волокон (Mellah et al., 1990) он зачастую не может быть зафиксирован поверхностными методами ре­гистрации ЭМГ (Jeannerod, 1994).

Роль моторных процессов в когнитивной сфере

В противоположность пониманию образа как средства познания, представ­ленного в виде амодального символи­ческого кода высшего порядка (Sackett, 1934), современные исследования гово­рят о том, что сенсомоторные и когни­тивные процессы неотделимы друг от друга. Так, известно, что, подобно мы­сленной проработке, визуальная демон­страция двигательной модели вызыва­ет активность зон мозга, участвующих в фактическом выполнении соответству­ющего движения (Gatti et al., 2016). При этом также проявляется обучающий эф­фект – по сравнению с показателями контрольной группы, разучиваемые мо­торные навыки достоверно более результативно исполняются субъектами, обучающимися исключительно посред­ством наблюдения (Gatti et al., 2013). Бо­лее того, как показывают исследования перцептивно-моторных интерференций, демонстрируемые стимулы облег­чают выполнение действия, двигатель­ный компонент которого состоит с ними в прямом соответствии, и затрудняют выполнение противопоставленной ему альтернативы. Это указывает на актуа­лизацию моторных программ в процес­се когнитивной переработки различных по модальности и содержанию стиму­лов (Witt et al., 2010). Активация мотор­ных зон головного мозга зафиксирована также на фоне восприятия статических изображений инструментов, предназна­ченных для осуществления различных трудовых манипуляций с их помощью (Creem-Regehr, Lee, 2005). Это свидетель­ствует о том, что узнавание объекта тре­бует актуализации программ потенци­ального взаимодействия с ним (Sim et al., 2015). Точно так же моторные зоны моз­га активируются при восприятии речи – главным образом, глаголов действия или семантически близких к ним существи­тельных, в том числе названий инстру­ментов и др. Причем, такая активация отвечает соматотопическому принци­пу и определяется семантикой речевого стимула (Elk van et al., 2010). На основа­нии этого предполагается роль имита­ционных процессов в обработке воспри­нимаемой информации, мыслительной деятельности и социальных взаимодей­ствиях, когда значение какого-либо действия или состояния раскрывается перед субъектом в процессе его внутреннего моделирования в релевантном контексте.

С этих позиций мысленный образ движения, так или иначе, является тес­но переплетенным с моторными компо­нентами деятельности ЦНС. Резюмируя возможности непосредственного взаимодействия моторной и образной сфе­ры, Е.Н. Сурков (Сурков, 1982) выделяет три функции двигательного образа. Вы­полняя программирующую функцию, образ определяет команды, согласно ко­торым действуют исполнительные ор­ганы. В рамках регулирующей функции образ предстает как эталон, идеальная модель движения, с которой сопостав­ляется реальный результат, за счет чего производится оценка последнего и кор­рекция двигательного действия в случае необходимости. Тренирующая функция образа заключена в возможности его использования в качестве средства дви­гательного обучения, что отражает суть метода мысленной проработки двига­тельных навыков.

В настоящее время считается, что тре­нирующая функция обусловлена вовле­чением в процесс создания образа мо­торных зон мозга, дублирующих таковое на фоне фактической двигательной ак­тивности, что ведет к активации меха­низмов научения, общих для мысленно­го и реального действия (Holmes, Collins, 2001). В числе последних эксперимен­тально подтверждена роль модуляции функциональных связей между взаимно отдаленными участками головного мозга (Xie, 2015), а также пластических измене­ний первичной моторной коры, предпо­ложительно имеющих отношение к кон­солидации моторной памяти на ранних этапах обучения (Foerster, 2013).

Природа особенностей мысленного образа движения

Последний эффект мысленной про­работки состоит в зависимости от сте­пени активации на ее фоне первичной моторной коры, которая демонстриру­ет изменчивость индивидуальных значе­ний (Blefari et al., 2015). Подобная вари­абельность характеризует также и образ движения как психический феномен, проявляясь в отношении следующих его особенностей: содержания, реалистично­сти, модальности, скорости и ракурса. С.П. Елшанский отмечает, что при запомина­нии позы руки примерно треть испытуе­мых создает визуальный образ ее требуе­мого положения, тогда как большинство участников эксперимента ориентируется на мышечно-суставное чувство (Елшанский, 2014). Многие авторы (Olsson, 2008) считают, что такие различия позволяют выделить две обособленные друг от дру­га категории: визуальный образ движения и истинно моторное представление. Дру­гие исследователи (Jeannerod, 1994) спра­ведливо замечают, что образ чаще все­го полимодален и любое представленное в кинестетической модальности дви­жение, так или иначе, разворачивается в определенной части зрительно иденти­фицируемого пространства.

Объясняя индивидуальные различия в представлении движения, некоторые авторы (Spittle, Morris, 2011) говорят о личностной обусловленности тех или иных его особенностей. С.П. Елшанский при интерпретации своих результатов ссылается на феномен первичного доминирования той или иной модально­сти в образной сфере, определяющий индивидуальные модальностные пред­почтения, имеющие место при воспри­ятии, запечатлении и мысленном воспроизведении перцептивного опыта (Елшанский, 2014). Другие авторы от­водят важную роль текущему функци­ональному состоянию, установкам, ко­торые могут быть заданы, в том числе инструкцией экспериментатора, а также индивидуальной способности к созда­нию образа с теми или иными характе­ристиками (Gregg et al., 2010). Такая спо­собность, согласно распространенному мнению, развивается по мере того, как соответствующие образы используют­ся для решения представленных в них задач (Spittle, Morris, 2011). Она опре­деляется частотой встречаемости таких задач в деятельности субъекта и его опы­том в ведении этой деятельности. Другими словами, особенности образной сфе­ры могут быть проявлением своего рода профессиональной деформации – адап­тации психики к требованиям, которые налагает совокупность регулярно предпринимаемых действий. Так, В.В. Барабанщикова показала, что у мастеров спорта по боксу, спецификой которого является дистантный бой, преобладает визуальная модальность образной сфе­ры, тогда как у мастеров спорта по дзю­до, которые ведут контактный бой, – ки­нестетическая (Барабанщикова, 2005). Следовательно, опыт в выполнении дей­ствия сам подсказывает те его аспекты, которым необходимо уделить наибо­лее пристальное внимание, и именно они формируют ключевое содержание мысленного образа данного действия, а также его компоненты, значимые с точки зрения контроля и оценки.

Если допускать, что эквивалентность реального и мысленного двигательных действий сохраняется на всех этапах ов­ладевания моторным навыком, то можно предположить, что ведущая модальность его представления меняется в процессе научения. Так, Н.А. Бернштейн отмечает, что основную нагрузку по управлению новым, еще не освоенным движением не­сет зрение, но по мере накопления ин­формации о способах коррекции этого движения на основе проприоцептивных сигналов ведущая роль по контролю его механики передается в соответствующую модальность (Бернштейн, 1990). Сле­довательно, можно полагать, что и модальность образа-эталона меняется по мере овладевания соответствующим на­выком. Ведь субъект, заинтересованный в его освоении, начиная упражняться, уже склонен анализировать поступающие от мышц ощущения, тем самым подменяя визуальный двигательный эталон кинестетическим.

При этом, если зрительный контр­оль механики движения требует направ­ленного внимания непосредственно на само двигательное действие, то сменя­ющий его проприоцептивный контроль может осуществляться в отсутствие та­кого внимания [2], что и обусловливает ав­томатизацию движения. Более того, Н.А. Бернштейн описывает конфликт меж­ду зрительным контролем за выполняе­мым движением и сознательным вника­нием в его структуру – с одной стороны, и плавным автоматическим выполнени­ем навыка – с другой (Бернштейн, 1990). Поэтому одним из условий последнего является переключение внимания с соб­ственно движения на двигательную задачу [3] (Бернштейн, 1990). Следовательно, на ведущее место в управлении автоматизированными движениями должны выходить эталоны, отражающие наме­ченный результат двигательного дейст­вия, выражая потребность в контроле навыка на основе степени достижения поставленной двигательной задачи.

К.Дж. Олссон (Olsson, 2008) подчерки­вает, что активация моторной програм­мы двигательного действия во время его представления требует, прежде всего, наличия такой программы в двигатель­ном репертуаре субъекта, которая опре­деляется опытом выполнения данного действия. Пока двигательное умение не освоено, не установлена и соответству­ющая ему моторная репрезентация, т.е. представление о нем носит по большей части смысловой характер. К.Дж. Олссон и Л. Ниберг (Olsson, Nyberg, 2011) иллю­стрируют данное положение описанием случая С.Д.– высококвалифицированной спортсменки, ноги которой парализо­ваны от рождения. Так, при представ­лении ходьбы по лестнице в мозге С.Д. наблюдается активность, главным обра­зом, фронтальных областей коры, тогда как представление колясочного слалома сопровождается выраженной активаци­ей моторной системы. В контрольной группе здоровых добровольцев зафиксирован противоположный результат с задействованием моторных зон моз­га в процессе представления ходьбы по лестнице и без такового на фоне пред­ставления колясочного слалома. В ряде исследований были показаны аналогич­ные различия активности мозга субъек­тов, начинающих освоение моторного навыка и достигших экспертного уровня в его выполнении, на фоне мысленного представления (Olsson, 2008), наблюде­ния (Aglioti et al., 2008) и прослушива­ния словесного описания (Beilock et al., 2008) соответствующих двигательных действий. При этом показано, что вовле­чение собственных моторных программ в распознавание наблюдаемого действия и прогнозирование его результата обеспечивает более однозначную и быс­трую ориентировку профессиональных спортсменов в игровой ситуации, по сравнению с их менее опытными колле­гами (Aglioti et al., 2008).

Заключение

Таким образом, из всего вышесказан­ного можно выделить несколько клю­чевых идей, определяющих современ­ное понимание природы мысленного образа движения. Так, мысленный образ движения имеет в своей основе процес­сы, аналогичные тем, что обеспечивают фактическое выполнение движения, и, следовательно, обладает теми же свой­ствами, в частности, активирует цент­ральные механизмы, ответственные за двигательное научение. Как показали исследования, регистрируемая на фоне мысленно представляемых движений периферическая активность является скорее следствием описанной аналогии образа и действия на центральном уров­не, чем основой двигательного научения в процессе мысленной проработки. Это смещает акценты в установках, которые было принято давать спортсменам, про­рабатывающим действия путем их мысленного повторения. С современных позиций надо рекомендовать им мак­симальное приближение образа и усло­вий его формирования к реальной де­ятельности, умозрительно воссоздавая ее темп, связанные с ней эмоции, ощу­щения и обстановку. Такой подход по­зволит формировать более яркие обра­зы, и приближение мысленной картины к соответствующему реальному опыту, увеличит степень эквивалентности ней­рофизиологических процессов, в том числе ответственных за научение, тако­вым, активизирующимся на фоне реаль­ной деятельности (Holmes, Collins, 2001).

В то же время обязательным условием для задействования моторной системы в мысленном представлении движения является наличие опыта его фактиче­ского выполнения. Поэтому спортсме­ны, только приступившие к освоению сложного моторного навыка, будут иметь лишь смысловое представление о нем как о когнитивном феномене – объек­те познания, не задействующее реально вовлеченные в выполнение такого на­выка нейрофизиологические процессы. Тем не менее, такое представление так же окажется полезным, поскольку позво­лит быстрее усвоить необходимую по­следовательность действий, соотнести их с ключевыми ориентирами контекста выполнения, лучше осмыслить текущую задачу в освоении навыка и ее составля­ющие.

С другой стороны, в современном по­нимании оказываются вытесненными взгляды на мысленный образ уже зна­комого движения как на исключитель­но когнитивный феномен, не задейст­вующий исполнительные механизмы. Более того, в процессах, традиционно считавшихся сугубо «когнитивными» (например, узнавание предметов и дей­ствий, восприятие речи), сегодня усматривается значительная роль моторной системы. Такая позиция не только еще крепче утверждает роль трудовой дея­тельности в умственном развитии и вза­имосвязь мышления и предметных дей­ствий, но и указывает на необходимость учета таких взаимосвязей при продумывании дизайна исследований и ин­терпретации результатов. Учитывая, что двигательные умения субъекта постоян­но изменяются и совершенствуются, со­ответствующую им образную сферу так же следует рассматривать как динамиче­скую систему, акцентирующую актуаль­ные на текущий момент задачи. Поэтому как перспективный предмет исследова­ний, который углубит наше понимание природы мысленного образа движения, необходимо рассматривать трансформацию представления двигательного на­выка в зависимости от актуального уров­ня владения им.

Работа выполнена в рамках Государственного контракта №117 от 19.04.2017 г. с Министерством спорта Российской Федерации «Разработка научно-обоснованных предложений по совершенствованию психолого-педагогического сопровождения спортсменов высокой квалификации с использованием современных технологий»

Примечания:

1. Стоит добавить, что эквивалентность продолжительности мысленного и реального действия, очевидно, позволяет использовать мысленный образ в режиме реального времени, благодаря чему сохраняется способность к пространственной ориентации в знакомом помещении в темноте или с завязанными глазами.

2. Для более ясного описания различий визуального и проприоцептивного управления движением можно назвать первый контролем «снаружи» – с помощью зрительного анализатора, а второй – контролем «изнутри» – с помощью рецепторов в самих мышцах, сухожилиях и суставных сумках, т.е. непосредственно в звене, выполняющем движение.

3. Именно такая направленность внимания проиллюстрирована выше в примерах из работы В.В. Барабанщиковой, описывающих деятельность высококвалифицированных спортсменов (Барабанщикова, 2005).

Литература:

Барабанщикова В.В. Модальность образной сферы как фактор оптимизации функционального состояния профессионалов в процессе психологической саморегуляции : дис. ... канд. психол. наук. – Москва, 2005. – 160 с.

Бернштейн Н.А. Физиология движений и активность / под ред. О.Г. Газенко. – Москва : Наука, 1990. – 495 с.

Елшанский С.П. Проприоцептивная память позы руки [Электронный ресурс] // Психология, социология и педагогика, 2014. – № 3 : [сайт]. URL: http://psychology.snauka.ru/2014/03/2905 – (дата обращения: 20.04.2016).

Сурков Е.Н. Антиципация в спорте. – Москва : Физкультура и спорт, 1982. –145 с.

Adams, L., Guz, A., Innes, J.A., & Murphy K. (1987) The early circulatory and ventilatory response to voluntary and electrically induced exercise in man [Journal of Physiology], 383, 19–30. doi: 10.1113/jphysiol.1987.sp016393

Aglioti, S.M., Cesari, P., Romani, M., & Urgesi, C. (2008) Action anticipation and motor resonance in elite basketball players [Nature Neuroscience], V. 11, 9, 1109–1116. doi: 10.1038/nn.2182

Beilock, S.L., Lyons, I.M., Mattarella-Micke, A., Nusbaum, H.C., & Small, S.L. (2008) Sports experience changes the neural processing of action language [Proceedings of the National Academy of Sciences], V. 105, 36, 13269–13273. doi: 10.1073/pnas.0803424105

Blefari, M.L., Sulzer, J., Hepp-Reymond, M.C., Kollias, S., &Gassert, R. (2015) Improvement in precision grip force control with self-modulation of primary motor cortex during motor imagery. [Frontiers in behavioral neuroscience]. 9. doi: 10.3389/fnbeh.2015.00018

Cerritelli, B., Maruff, P., Wilson, P., & Currie, J. (2000) The effect of an external load on the force and timing components of mentally represented actions. [Behavioural brain research], V. 108, 1, 91–96. doi: 10.1016/S0166-4328(99)00138-2

Collet, C., & Guillot, A. (2010) Autonomic nervous system activities during imagined movements. In Guillot A., Collet C. (Eds) The neurophysiological foundations of mental and motor imagery, New York, Oxford University Press, 95–108. doi: 10.1093/acprof:oso/9780199546251.003.0007

Creem-Regehr, S.H., & Lee, J.N. (2005) Neural representations of graspable objects: are tools special? [Cognitive Brain Research], V. 22, 3, 457–469. doi: 10.1016/j.cogbrainres.2004.10.006

Decety, J., & Boisson, D. (1990) Effect of brain and spinal cord injuries on motor imagery. [European Archives of Psychiatry and Clinical Neurosciences], 240, 39–43. doi: 10.1007/BF02190091

Decety, J., Jeannerod, M., Durozard, D., & Baverel, G. (1993) Central activation of autonomic effectors during mental simulation of motor actions in man. [The Journal of Physiology], V. 461, 1, 549–563. doi: 10.1113/jphysiol.1993.sp019528

Farah, M.J., Soso, M.J., & Dasheiff, R.M. (1992) Visual angle of the mind’s eye before and after unilateraloccipital lobectomy. [Journal of Experimental Psychology, Human Perception and Performance]. 18, 241–246. doi: 10.1037/0096-1523.18.1.241

Foerster, Á., Rocha, S., Wiesiolek, C., Chagas, A.P., Machado, G., Silva, E., Fregni, F., & Monte‐Silva, K. (2013) Site‐specific effects of mental practice combined with transcranial direct current stimulation on motor learning. [European Journal of Neuroscience], V. 37, 5, 786–794. doi: 10.1111/ejn.12079

Gandevia, S.C., Macefield, V.G., Bigland-Ritchie, B., Gorman, R.B., & Burke, D. (1993) Motoneuronal output and gradation of effort in attempts to contract acutely paralysed leg muscles in man. [The Journal of physiology], V. 471, 411–427. doi: 10.1113/jphysiol.1993.sp019907

Gatti, R., Rocca, M.A., Fumagalli, S., Cattrysse, E., Kerckhofs, E., Falini, A., & Filippi, M. (2016) The effect of action observation/execution on mirror neuron system recruitment: an fMRI study in healthy individuals. [Brain Imaging and Behavior], 1–12.

Gatti, R., Tettamanti, A., Gough, P.M., Riboldi, E., Marinoni, L., & Buccino, G. (2013) Action observation versus motor imagery in learning a complex motor task: A short review of literature and a kinematics study. [Neuroscience Letters], 540, 37–42. doi: 10.1016/j.neulet.2012.11.039

Gregg, M., Hall, C., & Butler, A. (2010) The MIQ-RS: a suitable option for examining movement imagery ability. [Evidence-Based Complementary and Alternative Medicine], V. 7, 2, 249–257.

Hale, B.D. (1982) The effects of internal and external imagery on muscular and ocular concomitants. [Journal of Sport Psychology], V. 4. 4, 379–387. doi: 10.1123/jsp.4.4.379

Holmes, P.S., & Collins, D.J. (2001) The PETTLEP Approach to Motor Imagery: A Functional Equivalence Model for Sport Psychologists [Journal of Applied Sport Psychology], V. 13, 1, 60–83. doi: 10.1080/10413200109339004

Jeannerod, M. (1994) The representing brain – neural correlates of motor intention and imagery. [Behavioral and Brain Sciences], 17, 187–202. doi: 10.1017/S0140525X00034026

Jeannerod, M., Michel, F., & Prablanc, C. (1984) The control of hand movements in a case of hemianaesthesia following a parietal lesion. [Brain], V. 107, 3, 899–920.

Jowdy, D.P., & Harris, D.V. (1990) Muscular responses during mental imagery as a function of motor skill level. [Journal of Sport and Exercise Psychology], V. 12, 2, 191–201. doi: 10.1123/jsep.12.2.191

Mellah, S., Rispal-Padel, L., & Riviere, G. (1990) Changes in excitability of motor units during preparation for movement [Experimental brain research], V. 82, 1, 178–186. doi: 10.1007/BF00230849

Olsson, C.J. (2008) Imagining imagining actions: A thesis … for the degree of Doctor of Philosophy [Umea University], Umea, 63.

Olsson, C.J., & Nyberg, L. (2011) Brain simulation of action may be grounded in physical experience. [Neurocase], V. 17, 6, 501–505.

Papaxanthis, C., Schieppati, M., Gentili, R., & Pozzo, T. (2002) Imagined and actual arm movements have similar durations when performed under different conditions of direction and mass [Experimental Brain Research], V. 143, 4, 447–452. doi: 10.1007/s00221-002-1012-1

Richardson, A. (1967) Mental practice: a review and discussion part II. [Research Quarterly. American Association for Health, Physical Education and Recreation], V. 38, 2, 263–273.

Sackett, R.S. (1934) The influence of symbolic rehearsal upon the retention of a maze habit. [Journal of General Psychology, 10, 376–395. doi: 10.1080/00221309.1934.9917742

Savoyant, A. (1988) Mental practice: Image and mental rehearsal of motor action. In M. Denis, J. Englekamp, &J. Richardson (Eds.) Cognitive and neurophysiological approaches to mental imagery. The Hague, Martinus Nyhoff, 251–257. doi: 10.1007/978-94-009-1391-2_23

Sharma, N., & Baron, J.C. (2013) Does motor imagery share neural networks with executed movement: a multivariate fMRI analysis. [Frontiers in Human Neuroscience], V. 7, 564. doi: 10.3389/fnhum.2013.00564

Sim, E.J. Helbig, H.B., Graf, M., & Kiefer, M. (2015) When action observation facilitates visual perception: activation in visuo-motor areas contributes to object recognition [Cerebral cortex], V. 25, 9, 2907–2918. doi: 10.1093/cercor/bhu087

Slade, J.M., Landers, D.M., & Martin, P.E. (2002) Muscular activity during real and imagined movements: a test of inflow explanations. [Journal of Sport and Exercise Psychology], V. 24, 2, 151–167. doi: 10.1123/jsep.24.2.151

Spittle, M., & Morris, T. (2011) Can internal and external imagery perspectives be trained? [Journal of mental imagery]. V. 35, 3–4, 81–104.

Tomasino, B., Budai, R., Mondani, M., Skrap, M., & Rumiati, R.I. (2005) Mental rotation in a patient with an implanted electrode grid in the motor cortex. [Neuroreport], V. 16, 16, 1795–1800.

Van Elk, M., van Schie, H.T., Zwaan, R.A., & Bekkering, H. (2010) The functional role of motor activation in language processing: motor cortical oscillations support lexical-semantic retrieval. [Neuroimage], V. 50, 2, 665–677.

Witt, J.K., Kemmerer, D., Linkenauger, S.A., & Culham, J. (2010) A functional role for motor simulation in identifying tools. [Psychological Science], V. 21, 9, 1215–1219. doi: 10.1177/0956797610378307

Xie, F., Xu, L., Long, Z., Yao, L., & Wu, X. (2015) Functional connectivity alteration after real-time fMRI motor imagery training through self-regulation of activities of the right premotor cortex. [BMC neuroscience], V. 16, 29. doi: 10.1186/s12868-015-0167-1

Yue, G., & Cole, K.J. (1992) Strength increases from the motor program: comparison of training with maximal voluntary and imagined muscle contractions [Journal of neurophysiology], V. 67, 5, 1114–1123.

En

Kaminsky I.V., Veraksa A.N. (2017). Conventional theories and modern views on the nature of the mental motor image used in sport. National Psychological Journal. 2, 16-25.

Ru

Каминский И.В., Веракса А.Н. Традиционные теории и современные взгляды на природу мысленного образа движения: применение в спортивной практике. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 2(26). – С. 16-25.

Keywords / Ключевые слова

Motor imagery / мысленный образ движения ; mental training / мысленная тренировка ; imaginative sphere / особенности образной сферы ; vegetative eactions / вегетативные реакции ; sports training / спортивная подготовка

Abstract

The paper is devoted to the theoretical and practical aspects of motor imagery widely used by athletes in a variety of sports as an effective psychological training method. The research introduces basic approaches, theories and modern views on the issue. There are a wide variety of views on the mechanisms underlying mental practice of motor tasks. In particular, mental image can be considered from exclusively cognitive perspective or as a direct and essential background for producing movement. 

To signify the notion of mental image in specialist studies the terms «mental study» or «mental training» are used. The research devoted to this issue has significantly influenced the conceptual understanding of the motor image nature. 

There are opposing theories, who employ the mental image that is regarded as a basic cognitive component and does not consist in direct interaction with the executive link of the motor system. On the other hand, there are theories that view the mental image as the immediate basis of the movement that stores information about all its parameters. 

Modern studies, including neuroimaging methods, confirm inseparability of these approaches and central locale of trigger mechanism that modulates physiological reactions and also its generality for real and imaginary action.

In conclusion, taking into account recent data on the nature of motor imagery, special attention is paid to practical aspects of using it in sports, which is different from conventional approaches and recommendations on motor imagery use.

Аннотация

Настоящая статья посвящена рассмотрению теоретических и практических аспектов природы мысленного образа движения, широко известного в спортивной практике как эффективное средство проработки двигательного навыка, способствующее его освоению и дальнейшему совершенствованию. 

Для обозначения практики применения мысленного образа в специализированной литературе приняты термины «мысленная проработка» или «мысленная тренировка». Появление исследований, посвященных данной тематике, существенно повлияло на наше понимание природы мысленного образа движения. 

Работа знакомит с основными подходами, теориями и современными взглядами на данную проблематику. В частности, рассмотрены разнонаправленные точки зрения на понимание механизмов, лежащих в основе мысленной проработки движения. Так, зачастую оказывались противопоставленными друг другу теории, которые считали мысленный образ элементом познания, не состоящим в прямом взаимодействии с исполнительным звеном моторной системы, и теории, рассматривающие мысленный образ как непосредственную основу движения, хранящую в себе информацию о всех его параметрах. Современные исследования, в том числе нейровизуализационные, свидетельствуют о неразделимости указанных подходов, а также об общности нейрофизиологического субстрата и функциональных свойств реального и воображаемого действия. На это указывает продемонстрированная в исследованиях центральная локализация пускового механизма, модулирующего вегетативные функции при физической нагрузке. 

На основании современных данных о природе мысленного образа движения предлагается уделять особое внимание практическим аспектам его использования в спортивной подготовке, несколько отличным от традиционных подходов и рекомендаций.

Author(s) / Автор(ы)

Veraksa, Aleksandr N. / Веракса А.Н. ; Kaminsky, Igor V. / Каминский И.В.

Author Affiliation / Основное место работы автора

Lomonosov Moscow State University / Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова (МГУ)

Country / Страна

Russian Federation / Российская Федерация

Categories / Рубрикатор

Sport Psychology & Leisure / Психология спорта и отдыха ; Sports / Спорт

Publication Type / Тип публикации

Journal article/ Журнальная статья

Source / Источник

National Psychological Journal / Национальный психологический журнал

Release Date / Год публикации

2015 - 2019 ; 2017

Pages / Страницы

16-25

DOI Number

10.11621/npj.2017.0203

Language / Язык публикации

Ru

Quotations / Авторские цитаты, отражающие содержание работы

…Согласно психонейромышечной теории, чем ярче и реалистичнее мысленное представление действия, тем более выраженными являются микросокращения соответствующих ему мышц, возникающие на этом фоне, и тем активнее происходит совершенствование прорабатываемого двигательного навыка…

…Мысленный образ движения стимулирует фактическую активность соответствующих мышц, однако она не должна рассматриваться как основополагающий механизм совершенствования двигательных умений посредством мысленной проработки…

…Опыт в выполнении действия сам подсказывает те его аспекты, которым необходимо уделить наиболее пристальное внимание, и именно они формируют ключевое содержание мысленного образа данного действия, а также его компоненты, значимые с точки зрения контроля и оценки…

…Мысленный образ движения имеет в своей основе процессы, аналогичные тем, что обеспечивают фактическое выполнение движения, и, следовательно, обладает теми же свойствами, в частности, активирует центральные механизмы, ответственные за двигательное научение…

…Учитывая, что двигательные умения субъекта постоянно изменяются и совершенствуются, соответствующую им образную сферу так же следует рассматривать как динамическую систему, акцентирующую актуальные на текущий момент задачи…

There are new articles from the «Moscow University Psychology Bulletin»/ Новые статьи «Вестника Московского университета. Серия 14. Психология»

30.03.2015

We are glad to inform you that the new issue of the journal "Moscow University Psychology Bulletin" - 1, 2015 - was released. Carrent Issue: http://msupsyj.ru/en/articles/volumes/2015_1.php

Мы рады представить вам первый номер «Вестника Московского университета. Серия 14. Психология» за 2015 год. http://msupsyj.ru/articles/volumes/2015_1.php

There are new articles from the «National psychological journal»/ Новые статьи «Национального психологического журнала»

30.03.2015

We are glad to inform you that the new issue of the journal "National psychological journal" - 1(17), 2015 - was released. Carrent Issue: http://npsyj.ru/en/articles/volumes/17_2015.php

Мы рады представить вам первый номер «Национального психологического журнала» за 2015 год. http://npsyj.ru/articles/volumes/17_2015.php

About / О проекте New / Новое All material / Все материалы News / Новости Contacts / Контакты
© 2012 — 2017 Psychology. Online abstract digest of psychological sciences

/ ПСИХОЛОГИЯ. Реферативнй интернет-дайджест психологических наук