Капустин С.А. Вклад У. Джемса в представления о личности как психологической реальности. / Kapustin S.A. (2017). The contribution of W. James to the understanding of personality as a psychological reality.

Kapustin S.A. (2017). The contribution of W. James to the understanding of personality as a psychological reality. National Psychological Journal. 1, 64-71. / Капустин С.А. Вклад У. Джемса в представления о личности как психологической реальности. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 1(25). – С. 64-71.

В современной психологии насчи­тывается не один десяток теорий личности и это побуждает многих психологов к работе по их система­тизации. Примером такой работы мо­жет служить ряд известных учебников, в которых делаются попытки структури­рованного изложения наиболее извест­ных теорий личности, их классифика­ции и сравнительного анализа (Мадди, 2002; Фрейджер, Фейдимен, 2001; Холл, Линдсей, 1997; Хьелл, Зиглер, 1997). По­скольку каждая из этих теорий облада­ет определенными достоинствами, то авторы учебников подают их как рядоположенные, имеющие равное право на существование, и предлагают самим чи­тателям сделать выбор в их предпочте­нии на основе ряда критериев. Не вдава­ясь в описание и анализ этих критериев, укажем на отсутствие среди них одно­го из важнейших – критерия адекват­ности (Gross, 1992), предназначенного для оценки степени соответствия науч­ной теории той психологической ре­альности, для объяснения которой она разрабатывается. Речь идет о феноменах, открывающихся при самонаблюде­нии, и фактах, которые устанавливаются на основе наблюдения за деятельностью субъекта и ее продуктами. С нашей точ­ки зрения этот критерий не использует­ся потому, что в психологии нет общего подхода к пониманию психологической реальности, относящейся к личности, и поэтому сравнительная оценка теорий по данному критерию просто невозмож­на. Авторы теорий личности имеют дело с очень разными феноменами и фак­тами, подчас не сопоставимыми друг с другом. Поэтому слова А.Н. Леонтьева о том, что «серьезные трудности возни­кают уже при попытках выяснить, какая реальность описывается в научной пси­хологии термином ”личность”» (Леонть­ев, 1975, С. 160), являются актуальными и в наши дни.

Для прояснения вопроса о психоло­гической реальности личности мы со­чли полезным обратиться к анализу тру­дов У. Джемса (1991, 2003), поскольку, с нашей точки зрения, именно им была проделана наиболее тщательная рабо­та по выявлению базовых феноменов и фактов, которые с необходимостью должны обозначаться термином «лич­ность». Поэтому в данной статье мы бу­дем опираться на результаты его работы как на основополагающие.

Цель исследования

Раскрыть представления У. Джемса о личности как психологической реаль­ности и показать их востребованность в последующих теориях личности.

Результаты и их обсуждение

Я как основополагающий феномен личности

Свои представления о личности У. Джемс начинает раскрывать, отталки­ваясь от предложенного им описания одного их четырех свойств сознания, данного человеку в его самонаблюде­нии: «Каждое состояние сознания стре­мится быть частью личного сознания» (Джемс, 2003, С. 157). Разъясняя это свойство, он делает основной акцент на том, что все состояния сознания, данные человеку в его самонаблюдении, созна­ются им как принадлежащие ему само­му, иначе говоря, – как принадлежащие его Я. «Всеобщим осознанным фактом является не то, что "чувствования и мыс­ли существуют", а то, что "я думаю", что "я чувствую". Никакая психология не мо­жет ни в какой степени сомневаться в су­ществовании личных "я"» (Джемс, 2003, С. 158–159).

У. Джемс задается вопросом, что та­кое Я как феномен, которому принад­лежат все сознаваемые им же самим состояния сознания, и предлагает следу­ющее его описание. При внимательном самонаблюдении Я предстает в созна­нии двояким образом. Во-первых, Я со­знается как субъект сознания, который обладает способностью к акту созна­вания. У. Джемс обозначает этот аспект Я как чистое Я, отмечая, что в филосо­фии его нередко называют «дух», «душа» или «трансцендентное Я». Во-вторых, Я сознается как объект сознания, ко­торый дан непосредственно чистому Я в результате свойственному ему акту сознавания. Этот другой аспект Я Джемс обозначает термином «эмпирическое Я». А в целом, с его точки зрения, фе­номен Я, предстающий в самонаблюде­нии таким двояким образом, составляет ядро психологической реальности личности. При этом он делает важное заме­чание, что предметом научного психологического исследования может быть только эмпирическое Я, поскольку пред­метами науки являются только такие ре­альности, которые могут быть объекта­ми эмпирического познания. О чистом Я, кроме того, что оно существует, обла­дает способностью к актам сознавания и сопричастно всем состояниям сознания в прошлом и настоящем, ученые больше сказать ничего не могут, и поэтому свои представления о круге феноменов, отно­сящихся к личности, У. Джемс в дальней­шем развивает только по отношению к эмпирическому Я. Однако, с его точ­ки зрения, это обстоятельство не являет­ся препятствием для философских или теологических размышлений о чистом Я. «Состояния сознания – все, с чем придется работать психологии. Метафизика или теология могут доказывать сущест­вование души, но для психологии, как науки, такая гипотеза о субстанциональ­ном начале единства, представляется из­лишней» (Джемс, 2003, С. 217).

Таким образом, рассуждая о пробле­ме личности, У. Джемс приходит к не вы­зывающему никаких сомнений логично­му заключению о том, что, если личность как психологическая реальность свойственна сознающему себя субъекту, то она не может существовать и рассматри­ваться в отрыве от Я, которое есть «сво­еобразная сердцевина нашего существа» (Олпорт, 2002, С. 242). Как известно, точ­ка зрения У. Джемса о том, что является основополагающим феноменом личности, оказалась достаточно плодотворной в психологии, особенно, среди теорети­ков личности, считающих сознание пол­ноправным предметом этой науки. Так, во многих известных зарубежных теориях личности Я рассматривается в качестве обязательного компонента феноменоло­гии личности (Берн, 1988; Олпорт, 2002; Роджерс, 2007; Фрейд, 1989; Юнг, 1998). Аналогичной точки зрения придерживаются не менее известные отечественные психологи. Как указывает в своих рабо­тах С.Л. Рубинштейн, «личность в ее ре­альном бытии, в ее самосознании есть то, что человек, осознавая себя как субъекта, называет своим «я». «Я» – это личность в целом, в единстве всех сторон бытия, отраженная в самосознании» (Рубинш­тейн, 1989, С. 242). По мнению А.Н. Леонтьева, «проблема самосознания лично­сти, осознания «я» остается в психологии нерешенной». «Но это отнюдь не мнимая проблема, напротив, это проблема высо­кого жизненного значения, венчающая психологию личности» (Леонтьев, 1975, С. 228).

Вместе с тем, в психологии также су­ществуют и «безличные» теории лич­ности, игнорирующие феномен Я, рас­сматривающие личность лишь как совокупность образующих ее определен­ных качеств: черт (Айзенк, 1999; Маслоу, 1999), персональных конструктов (Кел­ли, 2000), моделей поведения (Бандура, 2000), смысловых установок (Асмолов, 2007), ценностей (Братусь, 1988), способностей, обеспечивающих нравствен­ное поведение (Иванников, 2010). Давая оценку (которую мы полностью разде­ляем) подобным теориям, Г. Олпорт ука­зывает на две основные причины этого теоретического игнорирования Я (Ол­порт, 2002). Первая причина состоит в том, что проблема Я – это трудная про­блема, поскольку она требует решения многих важных вопросов, касающихся терминологии, эмпирических критериев отнесения того или иного субъективно­го опыта к Я, философских представле­ний о природе человека. Вторая причина заключается во влиянии на психологию философии позитивизма, согласно кото­рой ученые в своих теоретических рас­суждениях должны воздерживаться от логически и эмпирически необоснован­ных высказываний и использования не поддающихся эмпирической операционализации понятий. Поэтому психологи предпочитают вместо Я употреблять сло­ва человек или субъект. Но, как считает Г. Олпорт, «полная теория личности не может отвернуться от этой трудной проблемы субъективной природы Я, она должна встретиться с ней лицом к лицу … бегство непозволительно» (Олпорт, 2002, С. 242).

Мотивационная направленность как неотъемлемая составляющая личности

Поскольку предметом научной пси­хологии может быть только эмпириче­ское Я, У. Джемс далее предлагает более широкое определение психологиче­ской реальности личности, тесно свя­занной теперь уже только с эмпириче­ским Я. «Эмпирическое Ego в наиболее широком смысле слова есть общий итог того, что человек может назвать своим» (Джемс, 2003, С. 185). Очевидно, что это определение нуждается в дополнитель­ных разъяснениях по двум основным ас­пектам: что означают слова «общий итог того» и «назвать своим».

К общему пониманию того, что чело­век может назвать своим, У. Джемс отно­сит очень широкий и разнородный круг как материальных, так и нематериаль­ных реальностей, которые он называет элементами или предметами. Например, такими элементами могут быть тело че­ловека, его дом, репутация, творческие произведения, работа, моральные цен­ности, убеждения, мысли, чувства и мно­гое другое.

Назвать своим человек может не лю­бой элемент, а только тот, который явля­ется высоко значимым для него в такой степени, что сознается им как неотъем­лемая часть его эмпирического Я. Поэто­му «провести черту между тем, что чело­век называет самим собой и что просто обозначается словом «мое», затрудни­тельно. Наши чувства и действия отно­сительно вещей, принадлежащих нам, очень сходны с чувствами и поступками, затрагивающими нас самих. Наше до­брое имя, дети или произведения наших рук могут быть нам столь же дороги, как собственное наше тело. Посягательства на них могут вызывать точно такие же чувства и деяния, как непосредственное нападение на нас самих» (Джемс, 2003, С. 185). Но, если какой-то элемент не яв­ляется значимым для человека, пусть та­ковым будет даже его собственное тело, то он не назовет его своим. Как пишет У. Джемс, люди «неоднократно отрека­лись от собственного тела и взирали на него как на внешний покров, одеяние или как на тюрьму, сделанную из грязи, из которой они были бы рады когда-ни­будь освободиться. Отсюда уже видно, что мы имеем дело с зыбким материа­лом: один и тот же предмет рассматри­вается то как неотъемлемая часть «мое­го», то просто как наш придаток, а иной раз так, словно у нас с ним нет ничего общего» (Джемс, 2003, С. 185).

Все значимые элементы, являющие­ся неотъемлемыми составляющими эм­пирического Я человека, В. Джемс раз­деляет на три группы, образующие три структурные части личности, которые он называет материальное Я, социаль­ное Я и духовное Я.

В материальное Я включаются мате­риальные элементы, к которым обыч­но, но не всегда, относятся тело челове­ка, его одежда, семья, дом, материальные продукты его личного труда. «Все эти вещи различных порядков являются для нас предметом инстинктивного пред­почтения и сливаются с наиболее важ­ными практическими интересами на­шей жизни. Мы все слепо стремимся заботиться о нашем теле, прикрывать его как можно более красивой одеждой, заботиться о наших родителях, жене и детях и созидать себе свой собственный дом … Наиболее же с нами срастается та часть нашего достатка, которая пропи­тана трудовым потом. Редкий человек не почувствует себя лично уничтожен­ным, если плод физических либо умст­венных трудов всей его жизни, скажем, какая-нибудь энтомологическая коллек­ция или обширная рукопись, внезапно подвергнется уничтожению» (Джемс, 2003, С. 187).

Социальное Я, по определению У. Джемса, это «то, чем признают данно­го человека окружающие» (Джемс, 2003, С. 188). К элементам социального Я от­носятся, прежде всего, черты личности, ценности, правила и нормы поведения, сформировавшиеся у человека под вли­янием его ближайшего окружения: ро­дителей, учителей, друзей и др., считаю­щих эти качества значимыми для него. И, поскольку человеку небезразлично мнение о себе других людей, поскольку «мы имеем прирожденное желание при­влекать к себе внимание посторонних и производить на ближних выгодное впечатление», все эти значимые для окружающих качества могут стать таковыми и для самого человека в такой сте­пени, что он может назвать их своими (Джемс, 2003, С. 188). В последующих те­ориях личности это прирожденное же­лание, опираясь на которое у человека можно сформировать социально жела­тельные качества, становящиеся высо­ко значимыми и для него самого, стало обозначаться как базовая потребность в положительном отношении человека к себе со стороны других людей (Rogers, 1959) или как базовая потребность в признании (Маслоу, 1999). У. Джемс считает, что каждый человек имеет не­сколько социальных Я. Их количество определяется тем, «сколько существует отдельных групп или кружков, о мнении которых он заботится ... Мы перед деть­ми обнаруживаем себя совсем с иной стороны, чем перед клубными сотрапез­никами, стараемся казаться по-разному тем, кого мы сами нанимаем работать для нас, и перед теми, кто нанимает нас, а с друзьями мы держимся иначе, чем с первой и второй группой» (Джемс, 2003, С. 188–189).

К элементам духовного Я относятся значимые для человека объекты созна­ния, критерием которых может служить субъективное переживание деятельно­го участия в них его чистого Я. «Чем больше в наших состояниях сознания оказывается деятельного чувствования, тем более они кажутся нам централь­ными частями нашего духовного Ego. Истинный центр или ядро нашего Ego, насколько мы знаем о нем, самое свя­тилище нашей жизни, есть то чувство деятельного состояния, которым обладают некоторые наши внутренние со­стояния. Это чувство деятельности нере­дко принималось за непосредственное раскрытие или откровение живой суб­станции нашей души» (Джемс, 2003, С. 191). На основе этого критерия к эле­ментам духовного Я можно отнести, на­пример, идеи, ценности, смыслы, уста­новки, выработанные самим человеком, и являющиеся, как сказал бы Э. Фромм, результатом его «неотчужденной про­дуктивной активности» (Фромм, 1993, С. 97), и поэтому ставшие его собствен­ными убеждениями.

Таким образом, У. Джемс в своем определении эмпирического Я рас­ширяет круг феноменов, относящихся к личности, включая в него также эле­менты, неразрывно связанные с Я и вы­соко значимые для человека. Впослед­ствии данная точка зрения получила поддержку и у других теоретиков лич­ности, которые использовали для обо­значения этой неразрывной связи та­кие содержательно сходные термины, как «эго-идентичность» (Эриксон, 2000) и «proprium» (Олпорт, 2002).

В связи с включением в состав эмпи­рического Я значимых для человека эле­ментов, перед У. Джемсом возникает сле­дующий вопрос: как можно определить элементы, которые являются для челове­ка значимыми, и как их можно отделить от незначимых. С его точки зрения, это можно сделать, опираясь на два основ­ных критерия.

Первый критерий значимости эле­ментов – их тесная связь с самооцен­кой человека, проявляющаяся в том, что, если с этими элементами все об­стоит благополучно, то человек испытывает общее чувство довольства со­бой, если неблагополучно, – то у него возникает общее чувство недовольства собой. «Если эти предметы возрастают и процветают, то вместе с тем и то, что мы называем термином «мое», торжест­вует, если же они колеблются и чахнут, оно чувствует себя подавленным. Конеч­но, не все предметы отражаются одина­ково болезненно или радостно в этом Ego, но все оказывают на него воздейст­вие одним и тем же путем» (Джемс, 2003, С. 186). Например, при значимости для человека такой характеристики тела, как вес, соответствие его веса какому-то определенному уровню вызовет у него чувство довольства собой, а отклонение – чувство недовольства. Если значимым элементом является репутация челове­ка, то любое ее изменение в направле­нии благополучия или неблагополучия также будут сказываться на самооценке. И тогда на основании данного критерия можно сделать вывод, что вес тела и репутация являются значимыми элемента­ми эмпирического Я человека, которые он может назвать своими.

Второй критерий состоит в том, что значимые элементы являются предме­тами интересов и забот человека, побу­ждают его к поступкам, направленным, в терминологии В. Джемса, на самообеспечение его существования. «Если бы наше сознание не было чем-то большим, чем акт голого познания, и если бы оно не отдавало предпочтения некоторым из объектов, размещаемых в известной последовательности, оно не могло бы надолго обеспечить за собой существо­вание … Начать с того, что каждая душа для самого своего существования долж­на обладать известным минимумом эго­изма в виде инстинктов к обеспечению своего телесного существования … То же замечается относительно представ­лений о нашей личности, слагающихся в чужих умах. Я бы не существовал те­перь, если бы не обладал чувствитель­ностью к выражениям одобрения и порицания, читаемых на лицах тех людей, среди которых протекает моя жизнь … По той же причине мои духовные силы интересуют меня лично несравненно более, чем наблюдаемые в посторонних людях. Я бы вовсе не существовал, если бы не совершенствовал в себе умствен­ные силы и не предохранял их от упад­ка» (Джемс, 2003, С. 205–206).

Вернемся к предыдущим примерам. Если мы замечаем, что вес человека и его репутация являются предметами его желаний, интереса и заботы, и это проявляется в направленности его де­ятельности на то, что он каждый день взвешивается, тщательно следит за сво­им питанием, и его все время беспокоят мысли о своей репутации, о том, как ее поддержать и не уронить, то появляет­ся еще одно основание считать эти эле­менты значимыми, элементами, кото­рые человек может назвать своими.

На основании предлагаемого У. Джем­сом описания второго критерия, исполь­зуя современную психологическую тер­минологию, значимые элементы можно рассматривать в качестве предметов мо­тивационной направленности лично­сти. Поскольку согласно общепринятым в психологии представлениям именно мотив побуждает субъекта к направлен­ной деятельности по отношению к ка­ким-то предметам [1], благодаря чему они, как указывает У. Джемс, становятся пред­метами его желаний, интересов и забот. Из этого следует важный вывод о том, что к психологической реальности лич­ности также относится факт мотиваци­онной направленности человека на значимые для него предметы.

Эта идея В. Джемса в ее современ­ной трактовке прочно укоренилась в психологии и успешно используется в ряде известных теорий для объяснения психологической индивидуальности личности. Например, в теории А. Адле­ра индивидуальность личности, внеш­не проявляющаяся в характере, описы­вается как индивидуальный жизненный стиль, который есть ничто иное, как относительно устойчивый способ реали­зации человеком двух базовых моти­вов, определяющих направленность его жизни: стремления к достижению пре­восходства над другими людьми и чувства общности (Адлер, 1997). В теории Э. Фромма одной из образующих пси­хологическую индивидуальность лич­ности (наряду с темпераментом и спо­собностями) является характер, основу которого определяют так называемые схемы ориентации и поклонения, зада­ющие мотивационную направленность личности (Фромм, 1993). С точки зрения Г. Олпорта индивидуальность личности образуют общие и индивидуальные чер­ты, которые, согласно их определению, представляют собой нейропсихологи­ческие мотивационные структуры, обладающие способностью «инициировать и направлять» внешне наблюдаемые ха­рактерные для этих черт формы поведе­ния (Олпорт, 2002, С. 381). Как считает А.Н. Леонтьев, индивидуальность лично­сти определяется иерархически органи­зованной структурой мотивов деятель­ности человека, которые определяют «богатство связей индивида с миром» (Леонтьев, 1975, С. 218). С.Л. Рубинштейн считал, что индивидуальность личности проявляется в ее характере, представляющем собой «относительно устойчивые свойства личности, которые определяют ее качественное своеобразие и выража­ют ее направленность», а также способы реализации этой направленности (Ру­бинштейн, 1989, С. 224). Он специально поясняет, что, «определяя господствую­щие побуждения, характер может выра­зиться как в целях, которые человек себе ставит, так и в средствах или способах, которыми он их осуществляет, как в том, что он делает, так и в том, как он это де­лает, т.е. характер может выразиться как в содержании, так и в форме поведения» (Рубинштейн, 1989, С. 225).

Осознанность самоопределения в иерархии мотивационной направленности как существенная характеристика личности

С точки зрения У. Джемса, значимые предметы мотивационной направлен­ности личности могут вступать в проти­воречия друг с другом. Поэтому человек объективно сталкивается с необходимостью осознанного самоопределения их значимости для самого себя. «Когда представляется широкий выбор для же­ланий, то наша материальная природа ограничивается только одним из этих многих, представляющихся нам благ, то же замечается и в области выбора нами эмпирических Ego. Я часто становлюсь лицом к лицу с необходимостью остано­виться на одном из моих опытных Ego, устранив остальные. Не потому, что я не хотел бы, если бы мог, быть сразу и здо­ровым, и красивым, и щеголем, и сила­чом, и миллионером, и остряком, и bon-vivant, и покорителем женских сердец, и философом, и филантропом, и госу­дарственным деятелем, и воином, и ис­следователем Африки, и модным поэ­том, и святым. Деятельность миллионера не совмещается с подвижничеством свя­того, бонвиван едва ли может ужиться в одной шкуре с филантропом, а фило­соф и покоритель сердец плохо ужи­ваются под одной оболочкой. Столь различные свойства могут казаться сов­местимыми только в ранней юности. Но для того, чтобы осуществить в действи­тельности хотя бы одно из этих свойств, все остальные должны быть более или менее подавлены. Таким образом, тот, кто стремится реализовать свою самую настоящую, наиболее сильную и глубо­кую личность, должен тщательно прове­рить этот список, отметить тот путь, на котором он может ожидать успеха. Бла­годаря этому, все другие Ego утратят действительность, кроме одного, судьба ко­торого действительна … Таким образом, здесь мы видим строгий образчик того душевного отбора, о котором мы гово­рили ранее. Наша мысль, беспрестанно решающая, какой из множества одно­родных предметов, представляющихся ей, должен быть реальным, здесь точно так же делает выбор одного из многих возможных Ego или характеров, и затем уже не считает постыдным, если по­терпит неудачи в остальных возможных Ego, которые ею не признаны сознатель­но принадлежащими ей … Таким обра­зом, наше самочувствие в этом мире вполне обусловливается тем, чем мы жаждем стать, или тем, что мы жаждем сде­лать» (Джемс, 2003, С. 196–197).

Как считает У. Джемс, в результате та­кого осознанного самоопределения все элементы, которые человек может на­звать своими, образуют определенную иерархию по степени их значимости для него, а, следовательно, по степени их связи с эмпирическим Я. В его личности появляются элементы, которые человек может назвать своими в большей степе­ни, и поэтому они более тесно связаны с его эмпирическим Я, а также такие эле­менты, которые ассоциируются с ним в меньшей степени. Например, у людей, считающих для себя наиболее высоко значимыми элементы материального Я, на первом месте по значимости может оказаться собственное здоровье, семья, дети и др. Существуют люди, у которых наибольшую значимость приобретают элементы социального Я. Например, для них значимо быть человеком чести, ин­теллигентным, порядочным, успешным, и все это ради того, чтобы иметь соци­альное признание, соответствовать ожи­даниям определенных людей. Наконец, среди представителей творческих про­фессий (ученых, философов, деятелей искусства, изобретателей и пр.) можно встретить людей, ставящих во главу угла элементы своего духовного Я.

О наличии у человека указанной ие­рархии может свидетельствовать разная степень связи элементов эмпирическо­го Я с самооценкой человека и его раз­ная степень интереса, заботы и внима­ния по отношению к ним. Очевидно, что для разных людей наиболее значимыми могут оказаться самые разные элементы эмпирического Я. Однако У. Джемс счи­тает, что для каждого человека должна быть предпочтительна такая иерархия, в которой наиболее значимыми являются элементы его духовного Я. Затем по убыванию степени значимости должны следовать элементы социального Я и в последнюю очередь – материального Я. «Кто не способен поступиться некото­рою долей таких благ, как пища, питье, тепло и сон, ради преуспеяния в мире, тот считается жалким созданием. В свою очередь, социальное Ego как целое ста­вится выше, чем материальное Ego во всей его совокупности. О нашей чести, друзьях и общественных обязанностях мы должны заботиться более, чем о це­лости нашей шкуры и имущественном нашем благосостоянии. Духовное же Ego представляется драгоценным и стоящим выше всех настолько, что всякий из нас лучше лишатся друзей, доброй славы, имущества и самой жизни, чем утратит это Ego» (Джемс, 2003, С. 202).

С нашей точки зрения, осознанное са­моопределение человека в иерархии его собственной мотивационной направ­ленности является существенной харак­теристикой личности. Именно благода­ря ей, личность становится субъектом собственной жизни, определяющим ее направленность. Указание У. Джемса на важность этой характеристики стано­вится особенно понятным после рассмо­трения теорий личности, неотъемлемым компонентом которых является неосоз­наваемая или неадекватно осознаваемая мотивационная направленность, задава­емая, например, вытесненными влече­ниями Оно (Фрейд, С. 1989), базовыми мотивами достижения превосходства и чувства общности (Адлер, 1997), компен­саторными влияниями со стороны Тени и Анимы/Анимуса (Юнг, 1994). Очевид­но, что человек с неосознаваемой или неадекватно осознаваемой мотивацион­ной направленностью не является субъ­ектом собственной жизни. Напротив, его жизнь, подобно объекту или марионетке, направляется неведомыми ему мотивами. Возможно по этой причине У. Джемс счи­тал, что к таким людям не стоит приме­нять термин «личность».

С данной характеристикой личности также согласны многие последующие те­оретики личности. В теории Э. Фромма идеал развития личности – это продук­тивная личность. Ее мотивационная направленность задается так называемы­ми продуктивными схемами ориентации и поклонения, которые вырабатываются людьми исключительно самостоятельно на основе их собственного опыта и раз­ума, что соответствует сущности чело­века. В результате эти схемы становятся объектами их рациональной веры, кото­рая есть «твердое убеждение, основан­ное на продуктивной интеллектуальной и эмоциональной активности» (Фромм, 1993, С. 158). По мнению В. Франкла, личность в ее высшем духовном прояв­лении обязательно предполагает самоопределение в смыслах своей жизни, по­скольку «человек — это меньше всего продукт наследственности и окружения; человек в конечном счете сам решает за себя!» (Франкл, 1990, С. 109). С точки зре­ния К. Роджерса, личности полноценно функционирующего человека обязательно должна быть свойственна такая черта, как внутренний локус, который означает склонность человека к самоопределению своей жизни на основе собственного, адекватно осознаваемого опыта (Род­жерс, 1994). По А. Маслоу, самоопределе­ние присуще всем самоактуализирован­ным людям, которых он характеризует как полноценно развивающихся или пси­хологически здоровых. «Каждый из них сам формирует свои мнения и сужде­ния, сам принимает решения и сам отве­чает за них, сам определяет и проклады­вает свою дорогу в жизни» (Маслоу, 1999, С. 235). С.Л. Рубинштейн пишет: «Лично­стью в специфическом смысле этого сло­ва является человек, у которого есть свои позиции, свое ярко выраженное созна­тельное отношение к жизни, мировоз­зрение, к которому он пришел в итоге большой сознательной работы … Личностью является лишь человек, который от­носится определенным образом к окру­жающему, сознательно устанавливает это свое отношение так, что оно выявляется во всем его существе… внутренне в нем всегда есть что-то активное, наступательно-утверждающее» (Рубинштейн, 1989, С. 241–242). В работах А.Н. Леонтьева де­лается специальный акцент на двух эта­пах формирования личности, связывае­мых с двумя ее рождениями. «Личность действительно рождается дважды: пер­вый раз – когда у ребенка проявляются в явных формах полимотивированность и соподчиненность его действий …, вто­рой раз – когда возникает его сознательная личность» (Леонтьев, 1975, С. 211). Первое рождение личности начинается в дошкольном возрасте и продолжается до подросткового. Критерием этого ро­ждения является формирование у ребен­ка определенной иерархии социальных по своей природе мотивов. Данный этап «может быть назван этапом стихийного, не направляемого самосознанием скла­дывания личности. На этом этапе … про­цесс формирования личности, однако, не заканчивается, он только подготавлива­ет рождение сознающей себя личности» (Леонтьев, 1975, С. 211). Второе рожде­ния личности обычно происходит уже после подросткового возраста. Оно пред­полагает сознательное участие самого человека в формировании собственной личности. На этом этапе «сознание уже не может оставаться ориентирующим лишь те или иные действия субъекта, оно должно также объективно отражать ие­рархию их связей, процесс происходя­щего подчинения и переподчинения их мотивов» (Леонтьев, 1975, С. 212). Г. Ол­порт также полагает, что именно в под­ростковом возрасте формируется созна­тельная направленность личности на достижение отдаленных, долговременных жизненных целей, которая обозна­чается им как проприативное стремле­ние (Олпорт, 2002).

Выводы

Результаты исследования позволяют сделать следующие выводы:

  1. С точки зрения У. Джемса, психо­логическая реальность личности включает в себя в качестве осново­полагающего феномен Я человека, а также неразрывно связанный с ним факт его иерархически ор­ганизованной мотивационной на­правленности, которая формируется при его сознательном самоопределе­нии.

  2. Показано, что данные представления У. Джемса выдержали проверку вре­менем, они оказались востребованы целым рядом известных теоретиков личности, особенно теми, для кото­рых сознание является предметом на­учной психологии.

  3. Непрекращающийся интерес теоре­тиков личности к работам У. Джемса свидетельствует о его непреходящем вкладе в представления о личности как психологической реальности.

Примечания:

1.В данной статье мы используем понятие мотива предельно широко, как оно зачастую и используется в психологической литературе, «для обозначения совокупности психологических образований и процессов, побуждающих и направляющих поведение на жизненно важные условия и предметы» (Вилюнас, 2006, С. 7).

Литература:

Адлер А. Наука жить. – Киев : Port-Royal, 1997.

Айзенк Г.Ю. Структура личности. – Санкт-Петербург : Ювента; Москва : КСП+, 1999.

Асмолов А.Г. Психология личности: культурно-историческое понимание развития человека. – Москва : Смысл, Академия, 2007.

Бандура А. Теория социального научения. – Санкт-Петербург : Евразия, 2000.

Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. – Москва : Прогресс, 1988.

Братусь Б.С. Аномалии личности. – Москва : Мысль, 1988.

Вилюнас В.К. Психология развития мотивации. – Санкт-Петербург : Речь, 2006.

Джемс У. Психология. – Москва : Педагогика, 1991.

Джемс У. Научные основы психологии. – Минск : Харвест, 2003.

Иванников В.А. Основы психологии : курс лекций. – Санкт-Петербург : Питер, 2010.

Келли Дж. Теория личности. Психология личных конструктов. – Санкт-Петербург : Речь, 2000.

Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. – Москва : Политиздат, 1975.

Мадди С. Теории личности: сравнительный анализ. – Санкт-Петербург : Речь, 2002.

Маслоу А. Мотивация и личность. – Санкт-Петербург : Евразия, 1999.

Олпорт Г. Становление личности: избранные труды. – Москва : Смысл, 2002.

Роджерс К. Клиент-центрированная психотерапия: теория, современная практика и применение. – Москва : Психотерапия, 2007.

Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии: В 2 тт. Т. II. – Москва : Педагогика, 1989.

Франкл В. Человек в поисках смысла : сборник. – Москва : Прогресс, 1990.

Фрейд З. Введение в психоанализ : лекции. – Москва : Наука, 1989.

Фрейджер Р., Фейдимен Д. Личность: теории, эксперименты, упражнения. – Санкт-Петербург : прайм-ЕВРОЗНАК, 2001.

Фромм Э. Психоанализ и этика. – Москва : Республика, 1993.

Холл К., Линдсей Г. Теории личности. – Москва : КСП+, 1997.

Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. – Санкт-Петербург : Питер, 1997.

Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. – Москва : Прогресс, 1996.

Юнг К. Психология бессознательного. – Москва : Канон, 1994.

Юнг К. Тэвистокские лекции. – Москва : Рефл-бук; Киев : Ваклер, 1998.

Gross R.D. Psychology: The Science of Mind and Behaviour. — L., Sidney, Auckland: Hodder and Stoughton, 1992.

Rogers, C.R. A Theory of Therapy, Personality and Interpersonal Relationships as Developed in the Client-Centered Framework / S. Koch (ed.). Psychology: a Study of a Science. — New York: McGrow Hill, 1959. — V. 3. — Р. 184-256.

En

Kapustin S.A. (2017). The contribution of W. James to the understanding of personality as a psychological reality. National Psychological Journal. 1, 64-71.

Ru

Капустин С.А. Вклад У. Джемса в представления о личности как психологической реальности. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 1(25). – С. 64-71.

Keywords / Ключевые слова

James’s personality theory / теория личности У. Джемса ; psychological reality of personality / психологическая реальность личности ; ego / Я ; motivational orientation / мотивационная направленность ; conscious self-determination / сознательное самоопределение

Abstract

There are more than a dozen of personality theories in psychology currently. However, among psychologists there is no general agreement in understanding personality as a psychological reality, i.e. the agreement of phenomena opened to introspection and the facts established by observing the activity of the subject and his/her products, all together designated by the term «personality». The authors of these theories are dealing with very different phenomena and facts, sometimes not quite compatible ones, making impossible comparative analysis based on the criterion of adequacy, designed to assess the extent to which the scientific theory corresponds to the psychological reality explained by it.

Thus, it is useful to turn to the analysis of William James’s works in order to clarify the issue of the psychological reality of the person who according to the author did the most thorough job of identifying the basic phenomena and facts that need be referred to using the term «personality». The results of this study allowed to draw the following conclusions.

From James’s point of view, the psychological reality of personality must include the phenomenon of personal ego and the fact of hierarchically organized motivational sphere that has been developed as a result of individual’s self-determination. James’s representations have withstood the test of time, they were in demand by a number of renowned theorists of personality especially those that considered consciousness as a subject matter of scientific psychology. Perpetual interest in James’s concept of personality among theorists turns to be quite durable in time and is a subject matter of psychological reality.

Аннотация

В современной психологии насчитывается не один десяток теорий личности. Однако среди психологов до сих пор нет единого понимания личности как психологической реальности, прежде всего, нет универсальной трактовки феноменов, которые специалисты получают в процессе наблюдения за деятельностью субъекта и ее результатами, которые обозначаются термином «личность». Авторы различных теорий имеют дело с разрозненными феноменами и фактами, часто не сопоставимыми друг с другом. Это делает невозможным их сравнительный анализ по критерию адекватности, предназначенному для оценки степени соответствия научной теории той психологической реальности, для объяснения которой она разрабатывается.

Для прояснения вопроса о психологической реальности личности мы сочли полезным обратиться к анализу трудов Уильяма Джемса. С нашей точки зрения, именно им была проделана наиболее тщательная работа по выявлению базовых феноменов и фактов, которые должны обозначаться термином «личность». Результаты этого исследования позволили нам сделать следующие выводы. С точки зрения У. Джемса, психологическая реальность личности включает в себя в качестве основополагающего феномен Я человека, а также неразрывно связанный с ним факт иерархически организованной мотивационной направленности, которая формируется при его сознательном участии и самоопределении.

Показано, что эти представления У. Джемса выдержали проверку временем, они оказались востребованы целым рядом известных теоретиков личности особенно теми, для которых сознание является предметом научной психологии. Непрекращающийся интерес теоретиков личности к работам У. Джемса свидетельствует о его значительном вкладе в представления о личности как психологической реальности.

Author(s) / Автор(ы)

Kapustin, Sergey A. / Капустин С. А.

Author Affiliation / Основное место работы автора

Lomonosov Moscow State University / Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова (МГУ)

Country / Страна

Russian Federation / Российская Федерация

Categories / Рубрикатор

Personality Psychology / Психология личности

Publication Type / Тип публикации

Journal article/ Журнальная статья

Source / Источник

National Psychological Journal / Национальный психологический журнал

Release Date / Год публикации

2015 - 2019 ; 2017

Pages / Страницы

64-71

DOI Number

10.11621/npj.2017.0108

Language / Язык публикации

Ru

Quotations / Авторские цитаты, отражающие содержание работы

…Для прояснения вопроса о психологической реальности личности мы сочли полезным обратиться к анализу трудов У. Джемса (1991, 2003), поскольку, с нашей точки зрения, именно им была проделана наиболее тщательная работа по выявлению базовых феноменов и фактов, которые с необходимостью должны обозначаться термином «личность»…

…С точки зрения У. Джемса, значимые предметы мотивационной направленности личности могут вступать в противоречия друг с другом. Поэтому человек объективно сталкивается с необходимостью осознанного самоопределения их значимости для самого себя…

…С нашей точки зрения, осознанное самоопределение человека в иерархии его собственной мотивационной направленности является существенной характеристикой личности. Именно благодаря ей, личность становится субъектом собственной жизни, определяющим ее направленность…

There are new articles from the «Moscow University Psychology Bulletin»/ Новые статьи «Вестника Московского университета. Серия 14. Психология»

30.03.2015

We are glad to inform you that the new issue of the journal "Moscow University Psychology Bulletin" - 1, 2015 - was released. Carrent Issue: http://msupsyj.ru/en/articles/volumes/2015_1.php

Мы рады представить вам первый номер «Вестника Московского университета. Серия 14. Психология» за 2015 год. http://msupsyj.ru/articles/volumes/2015_1.php

There are new articles from the «National psychological journal»/ Новые статьи «Национального психологического журнала»

30.03.2015

We are glad to inform you that the new issue of the journal "National psychological journal" - 1(17), 2015 - was released. Carrent Issue: http://npsyj.ru/en/articles/volumes/17_2015.php

Мы рады представить вам первый номер «Национального психологического журнала» за 2015 год. http://npsyj.ru/articles/volumes/17_2015.php

About / О проекте New / Новое All material / Все материалы News / Новости Contacts / Контакты
© 2012 — 2017 Psychology. Online abstract digest of psychological sciences

/ ПСИХОЛОГИЯ. Реферативнй интернет-дайджест психологических наук